Он не может понять до конца, откуда такая сильная реакция: Фред выглядит так, словно на него рухнул целый мир и он находится в раю одновременно. Роджер боится позволить себе допустить мысль, что он НАСТОЛЬКО нравится Фредди, потому что это даже в его мечтах нереально! Но тем не менее наглядное и трясущееся доказательство идет рядом с ним, еле волоча ноги, и Роджер с трудом сгружает свое новоприобретенное богатство на диван и со всех сторон укутывает пледом.
Он садится рядом, прижимает Фредди к себе и просто ждет, пока тот не перестанет трястись. Спрашивать что-то сейчас бесполезно, как и предлагать чай, так что Роджер просто отдается во власть своих ощущений. Оказывается, прижимать Фредди к себе, зная, что ты ему нравишься как парень, — это совсем не то же самое, что по-дружески. Всё вдруг становится другим, и мир приобретает совершенно иные оттенки, и Фредди в его руках совершенно другой — Роджер впитывает эту новую для него атмосферу притаившегося счастья и подозревает, что еще увидит те стороны личности Фредди, о которых даже не подозревал, находясь в статусе друга, и он уже заранее знает, что они ему понравятся. Лишь бы не испортить всё опять!
— Расскажи мне… — вдруг просит Фред, — как ты дошел до такой жизни.
То, что Фредди пытается острить, — это хороший знак. Роджер отстраняется и смотрит ему в лицо. Фредди выглядит смешным и милым, его волосы взъерошены как воронье гнездо, ресницы слиплись, а на щеках видны подсохшие дорожки от слёз, нос покраснел и слегка распух, а в миндалевидных глазах такое выражение, словно Фредди впервые увидел его. Ему безумно хочется снова поцеловать Фредди, ему много чего хочется, но тот ждет ответа с самым серьезным выражением на лице, и Роджер не может это проигнорировать.
— Помнишь тот случай с Теккером? Ты тогда пошел с ним на свидание.
Фредди кивает, он, конечно же, помнит, он помнит всё, что связано с Роджером, а такое уж тем более не забудешь.
— Так вот, в тот день, в ту ночь, я понял что ты мне нравишься… — Роджер замолкает, потому что дыхание перехватывает от волнения. И пусть он уже произносил эти слова, но то было в запале, и это было не совсем то, что Роджер хотел сказать изначально. Ему ведь Фредди не просто нравится, а безумно нравится. Роджер любит его, и причем уже давно. Всю свою жизнь, если точнее. Но вывалить всё это за раз вдруг не кажется ему хорошей идеей. Фредди и без того поплохело, и Роджер лишь надеется, что это от счастья.
— И ты ничего не говорил мне, — заключает Фредди, вид у него недовольный, но он по-прежнему такой же милый. — А потом ты решил, что сходить на свидание с Люссом Мэрэ — это великолепная идея…
— Ага, — поддакивает Роджер. — И я получил за это трепку.
Он и сам хотел бы знать, как давно нравится Фредди, но боится спросить, потому что теперь вдруг кажется, что он нравился ему всегда, еще очень и очень давно, когда они жили в семидесятых в одной квартире, тогда Фредди смотрел на него так же, как смотрит сейчас, отчего бегут мурашки по спине и перехватывает дыхание. Но ведь это же невозможно, правда? Роджер заставляет себя выбросить эту абсурдную мысль из головы. Естественно, это невозможно, он выдает желаемое за действительное, подгоняет факты, а это совсем не то, чем ему сейчас стоит заниматься.
— Хорошую трепку, дорогуша, — отвечает Фредди и наконец перестает хмуриться, и губ его касается слабая улыбка.
— Так это была сцена ревности? — поддевает его Роджер.
— Именно, — Фредди улыбается шире, и в глазах его появляется прежний живой блеск, он больше не смотрит на Роджера так, словно у того на башке выросли оленьи рога.
— Хочешь, сделаю тебе что-нибудь? — спрашивает Роджер. — Чай, горячий шоколад?
Он видит, что Фредди почти пришел в себя, и ему вдруг становится до странного неловко, потому что после таких признаний, как правило, люди целуются и всё остальное, но он почему-то чувствует неуверенность в себе. Он не знает, как подступиться к Фредди, был бы тот девушкой, Роджер давно бы его закадрил, а тут он ступает на новую для себя стезю и теряется. Фредди — не девушка, Фредди — это тот парень, от которого у Роджера сносит крышу, и он предсказуемо трусит.
Фред высвобождает руки из пледа и вытирает уже почти сухие щеки. Он чувствует себя так, словно пробежал спринтерский марафон и получил за это в награду крылья за спиной. Ощущение счастья настолько непривычно, что он не может до конца осознать, что это происходит именно с ним, что он действительно нравится Роджеру. Ему периодически кажется, что он просто спит, и если бы не дикий адреналин в крови, который сейчас заставляет его чувствовать себя плохо, Фредди бы точно списал всё на сон.
Ему действительно стоит успокоиться, но как тут успокоишься, если рядом сидит Роджер и Фредди сейчас совершенно точно может с полным правом прикасаться к нему так, как захочет? И от осознания этого сердце стучит еще сильнее, так, что Фредди кажется, оно просто не выдержит такого напора и взорвётся, если он немедленно не поцелует свою Лиззи.