— Они рушат судьбы людей, ставят их в безвыходное положение, чтобы те подписали контракт. Вы даже не представляете, насколько жестокими и циничными они могут быть. Я хочу сегодня рассказать о своем последнем задании, связанном с группой Queen. Я думаю, всем будет интересно узнать, насколько ужасно они поступили с этими людьми и что тем пришлось пережить по вине корпорации, — говорит Джим так, словно сочувствует, словно ему есть дело до того, что пришлось пережить всем им, а Роджер не верит ему, смотрит на эту физиономию, и у него только одно желание — заткнуть этот рот хорошим хуком правой. Роджер не верит в его жалость, ведь даже если тот не работает на корпорацию, он смотрел, как Фредди умирает, смотрел, как вся их жизнь катится в бездну, и ничего не предпринял, просто наблюдал за ними как за цирковыми обезьянками, а это даже хуже.
Джим был с Фредди на протяжении шести лет, и тот доверял ему, подпустил его к себе так близко, что иногда Роджеру казалось, что Джим Хаттон занял его законное место в жизни Фредди. Ведь это он всегда был тем, кто был с Фредди рядом изо дня в день, он заставлял его смеяться, кричать, бить посуду, и, когда в его жизни вдруг появился Джим, Роджер почувствовал себя брошенным, ненужным. Впрочем, для Роджера это скорее было возмездием, ведь однажды он тоже променял Фредди на Доминик.
— Группа Queen недавно появилась у нас и вызвала среди публики невероятный ажиотаж. Я сама была на их концерте и не могу сказать, что они выглядят как жертвы жестокого обращения, — возражает Аманда, явно подводя Джима к нужным словам.
— Что ж, было бы странно, если бы они так выглядели. Корпорация заботится о том, чтобы публика ничего не заподозрила. Но спросите у этих ребят, что за шрамы у них на сердцах и в душах, и если они ответят вам, то вы ужаснетесь.
Конечно же, никто из них не стал бы делиться своими шрамами с общественностью, и уж точно не этому ублюдку об этом судить. Роджер рад, что Фредди не знает, как закончилось его жалкое существование, и он очень надеется, что не узнает никогда, впрочем, благодаря этой передаче и гребаному Хаттону все очень скоро может измениться.
— Вы утверждаете, что были любовником Фредди Меркьюри на протяжении нескольких лет его жизни. Так что же произошло там, и есть ли у вас доказательства?
У Роджера перехватывает дыхание и темнеет глазах при слове «любовник», он готов взорваться как сверхновая, и лишь вид бледного Фредди заставляет его держать себя в руках и не разнести тут всё к чертовой матери.
— Я собирал информацию с 1969 года, а в восемьдесят пятом мне удалось наконец-то лично познакомиться с Фредди. Между нами сразу вспыхнула некоторая симпатия, хотя к тому времени Фредди был глубоко несчастным человеком, каким и оставался до самого конца, и я ничем не мог ему помочь. Это было на самом деле тяжело — вариться в том же соку, что и он, видеть его, зная, что каждый день для него как пытка, и не только из-за болезни.
Роджер уже давно разбил бы телевизор вдребезги, как любил это делать раньше, но увы, с голограммой такое не пройдёт, и ему остаётся лишь скрипеть зубами от злости, мысленно представляя себе, как выбьет из мерзавца всю дурь за все эти лживые, жалостливые слова, если встретит его в живую.
— Мы все знаем о судьбе Queen, это Древняя История, Джим, — говорит Аманда. — Там ничего не сказано о болезни Фредди, наоборот, группа процветала, если верить информации.
— Это факты подтасованы, красивая сказка для папарацци. Информация засекречена правительством, вы никогда не узнаете, как было на самом деле, пока я вам не расскажу. Никто не знает, что Фредди заразили неизлечимой болезнью с легкой руки корпорации и их агента Пола Прентара, он был болен СПИДом. Они поставили группу на грань уничтожения, причинили людям боль, и все ради подписания этого контракта. Я могу назвать и другие имена участников этого бездушного действа.
— Я знал! — Роджер трясет руку Фредди и заглядывает ему в глаза, но тот по-прежнему не сводит взгляда с экрана. — Я знал, что с этим мудаком Прентаром что-то не так! Слышишь?! Нужно было закопать его где-нибудь за городом ещё в семидесятых!
— Это сопровождающие Мэри Остин, Доминик Бейранд, Пол Прентар и много других мелких сошек, имен которых я не буду называть из-за их незначительности, — тем временем перечисляет Хаттон имена тех, кто служит в корпорации.
— Не забудь свое имя, ублюдок! — восклицает Роджер. Он так взбудоражен, что не сразу понимает, что услышал имя своей бывшей почти-жены, а когда осознает, в его голове почти мгновенно складывается правильная картина из недостающих кусочков мозаики.
Фредди лишь горько усмехается: Доминик отлично справилась со своей работой, она отняла у него Роджера, а дальше дело оставалось за малым.