— Ты понял, о чем я, — отвечает Вайнона. — Мои люди пришли к вам под конец жизни, но вы к тому моменту прожили долгую и счастливую жизнь вместе и были довольны тем, как сложилась ваша судьба. Вы были пресыщены жизнью и очень стары, настолько стары, что устали жить. У вас уже не было воли к жизни и желания творить, вы доживали свои дни, ваша любовь, похоже, прошла, как и молодость, и осталась только привычка. Невозможно было уговорить вас ничем.
— Я не могу поверить в это, — пораженно шепчет Фредди. — Я бы не смог разлюбить его!
— События вашей прежней жизни повлияли на ваши отношения, но вы жили вместе шестьдесят пять лет и даже были в браке. Однако ничем хорошим это не закончилось, так как отказав нам, вы, по сути, подписали себе смертный приговор.
— Я не верю в это, — шепчет Фредди еще раз. — Я бы не смог разлюбить его.
— Разлюбить кого? — слышится вдруг настороженный голос Роджера.
Не ожидавший этого Фредди почти подпрыгивает на месте. Он и позабыл, что Вайнону не слышит никто кроме него, жуткое, наверное, было зрелище, когда он разговаривал сам с собой.
— С кем ты разговариваешь, Фред? — спрашивает Роджер взволнованно и заинтересованно. — Кого ты не смог бы разлюбить?
Фредди и хочет, и не может сказать ему правду. Хотя прекрасно понимает, что все равно скоро Джим Хаттон расскажет обо всем целому миру и во всех подробностях. Наверное, поэтому Вайнона так разоткровенничалась.
— Я разговаривал с Вайноной, — говорит он. — У нее сегодня день откровений, — добавляет он, чтобы хоть что-то сказать и избежать прямого вопроса.
— Ты не ответил на вопрос, — настаивает Роджер, и в глазах его тревога и ревность.
— Может, поговорим об этом дома? — предлагает Фредди.
Им действительно нужно поговорить: Роджеру придется признаться наконец, что он досмотрел ту чертову передачу, а Фредди уже должен перестать бояться неизбежного, ведь тайное рано или поздно всегда становится явным.
— Совершенно точно, о таких вещах следует говорить дома, — заявляет Хокенс. — Время отдыха истекло.
Они возвращаются домой лишь после обеда, всю дорогу в машине стоит такая же неловкая тишина, как и по пути в корпорацию. Роджер, погружённый в свои переживания и страхи, не знает, что сказать, все слова кажутся такими незначительными и жалкими, что он просто до жути боится ляпнуть что-нибудь глупое, в своём стиле, и оттолкнуть Фредди. Он ведь обещал не смотреть ту передачу и сейчас чувствует себя так, словно влез Фредди в душу без разрешения. Джим Хаттон поступил подло, когда вынес на всеобщее обозрение все чувства Фредди, но и Роджер ничем не лучше. Сейчас он понимает, что правильней было бы узнать обо всём от Фредди лично, хотя скорей всего легче от этого ему бы не стало. Он всё ещё непроходимый, слепой кретин, не заслуживающий даже части той любви, что испытывает к нему этот прекрасный человек.
Фредди понятия не имеет, как много Джим поведал телезрителям. Он лишь надеется, что Роджер не считает его одержимым психом и не поспешит собрать свои вещи, как только они вернутся домой. Слова Вайноны вынимают из него всю душу, ведь если в действительности существовала реальность, где они с Роджером были вместе, значит, у Фредди был шанс на взаимность? Всё то время, пока он подыхал от своей безответной любви, у него был шанс. Что если бы он сделал первый шаг? Если бы он смог пересилить свой страх потерять Роджера и просто сказал всё как есть, тогда им не пришлось бы пережить весь тот ужас, который до сих пор приходит к Роджеру по ночам в кошмарах. Но, конечно же, Фредди хорошо понимает, корпорация не дала бы им шанса, всё было решено за них.
Фредди хочется разнести к чертям это чёртово место, но с другой стороны, он смотрит на Роджера, молодого, полного сил и энергии, на их переплетённые в крепкий замок руки и понимает: за свои страдания он получил самую желанную награду, он получил то, о чём мог мечтать только в самых смелых фантазиях, он получил Роджера и целую бесконечную жизнь в его объятиях, возможно ли, что это стоит того?
Фредди не задумываясь ответит «да». Он бы умер ещё хоть тысячу раз, если бы знал, что по ту сторону его ждёт Роджер и их возможное, счастливое «вместе», он бы ответил «да» не колеблясь, если бы знал, что страдать будет он один, но правда в том, что Роджеру тоже было больно, и вынести этого Фредди просто не в силах. Его разрывает от противоречивых чувств, и он всё ещё боится выложить Роджеру всю правду, хотя и понимает: Роджер знает и он всё ещё здесь — и это обнадёживает.
Они молча заходят в квартиру, и лишь когда за их спинами с тихим шелестом закрывается дверь, Фредди понимает, отступать некуда, рано или поздно это должно было произойти.