— Нет, спасибо! — Фредди фыркает, словно Теккер сказал что-то смешное, потому что действительно смешно от того, что спонсор всё еще думает, что может ему понравиться в этом плане. — Ты же знаешь, что я к тебе отношусь чисто платонически, — честно добавляет он.
На сей раз фыркает Теккер.
— Я и не ожидал, — говорит он. — Ничего такого я не предлагал, просто брак во спасение. Конечно, нам придется притворяться супругами лет пять минимум во избежание бюрократических недоразумений, но это только на людях. Обещаю тебе отдельную спальню.
— Это очень щедро с твоей стороны, — замечает Фред, но не верит ни единому слову. — Я, пожалуй, откажусь.
— Фредди, ты ведь понимаешь, что тебе не на что надеяться?.. В плане Роджера, я имею в виду, — спрашивает Доминик, и в голосе его слышны сочувствующие нотки.
И нет, Фредди ни хрена не понимает. Они что-нибудь придумают, и у них с Роджером будет замечательная свадьба, не хуже, чем у МакКартни и Леннона. Фред просто не хочет думать о другом исходе.
— Если я с кем-то обвенчаюсь в этом мире, то это будет только Роджер! Или стазис! — решительно говорит он.
— Скорее уж стазис, Фредди, — вздыхает Теккер. — Ты, я так понимаю, не читал контракт до конца?
И вот тут Фредди становится страшно в очередной раз, потому что в голосе Теккера не слышно больше веселья и никакой фальши — одна серьезность, и он, похоже, не врет.
— А что там? — вырывается у него невольно.
— Пункт пятьсот тридцать шестой, найди, — просит Теккер. — И если передумаешь, звони, но знай: в стазис я тебе лечь не позволю, — говорит Доминик и отключается.
Фредди судорожно выводит на свой внутренний экран их контракт и открывает нужный пункт, находящийся в разделе межличностных отношений:
«Участники группы не могут заключать брак между друг другом до истечения срока действия данного контракта (пять лет).»
Он читает коротенькую строчку как приговор, читает много-много раз, ощущая, как мозг просто отказывается принимать реальность. Он всматривается в сияющие буквы у себя на веках, будто надеясь, что смысл написанного поменяется, смотрит до тех пор, пока глаза не начинают слезиться от выступивших слез. Все это становится похожим на какой-то страшный сон, и Фредди очень надеется, что скоро проснется.
Его мысли судорожно мечутся в поисках выхода, но не находят его, а в душе тоска и темень, как в дремучем лесу. И Фредди словно заблудился в этом лесу навечно, таскающий по дебрям свое истерзанное, кровоточащее и умирающее сердце. Он не знает, сколько проходит времени с момента звонка Теккера, потому что время для него сливается в одно сплошное мгновение, которое он переживает снова и снова, как в каком-то ужастике, уйдя в свои переживания настолько глубоко, что не сразу слышит, как Роджер начинает ломиться к нему в спальню.
Фредди позволяет ему войти, и тот сразу устраивается у него под боком, обнимает и целует в мокрый от слез висок. На руке его какая-то повязка, но у Фреда нет сил сейчас думать об этом, у него вообще нет сил думать, потому что каждая мысль приводит его в тупик, где он бьется в страшной агонии от безысходности. Его нервная система просто зависает, и он не реагирует почти ни на что, чувствуя себя совершенно усталым и разбитым. Он не знает, что делать, и у него нет сил что-то решать.
Знает только, что потеряет Роджера, если женится на ком-то другом, это очевидно, Роджер не станет ждать его долгие годы, пока он не сможет развестись без риска для своего гражданства, да и Фредди не позволит, чтобы тот смотрел издалека на его жизнь с кем-то другим, ведь ему ли не знать, как это тяжело. Это убивает похуже наркотиков и неизлечимой болезни. Он причинит Роджеру боль, он уже причинил, он принесет ему несчастья и страдания в будущем. А ему ли не знать, как сильные страдания и боль могут изменить человека? Ему ли не знать, во что может мутировать чистая любовь после такого? Фредди уверен, что Роджер не выдержит такого прессинга, потому что для этого нужно быть совсем ебанутым, таким как он. А Роджер — он не такой, Роджер нормальный, чему Фред в какой-то степени рад. У Роджера получится его забыть, и он будет счастлив с кем-то еще.
1970
Роджер хмуро отпивает из своей бутылки в надежде, что горечь пива заглушит горечь где-то в районе солнечного сплетения, и смотрит сердито из-под светлых бровей на Фредди, что так красочно, уже в течение получаса, расхваливает Брайана перед Майком.
«Брайан такой талантливый, такой умный и гениальный» — слушать тошно! Вы только подумайте, собрал своими руками гитару, какой молодец! А на Роджера плевать, ведь таких как он — миллионы, другое дело Брайан, за него нужно держаться. У Роджера от злости сводит зубы, и он просто до одури хочет разбить чёртову бутылку об голову одного парса, чтобы наконец-то обратить внимание на себя. Да, Роджер не может собрать своими руками, наверное, ничего — ломать у него получается куда лучше, но это вовсе не значит, что Фредди может забыть о нём, словно он — пустое место.