Он не сразу понимает, что произошло, лишь видит исказившееся страхом родное лицо и как Фредди падает перед ним на колени. Первая реакция Роджера — счастье, ведь Фред перестал собирать вещи, и лишь потом он замечает довольно внушительное количество крови на полу и свою глубоко порезанную руку.
— О боже, Роджер, милый, прости, умоляю, прости меня! — шепчет Фред, зажимая его руку своей, крови так много, но Роджеру совсем не больно, все, что он может — это смотреть на Фредди, утопая в его чёрных глазах.
— Ты не уйдёшь? — это первое, что выдаёт его пьяный мозг.
Фредди болезненно морщится и хватает из сумки одну из своих футболок, зажимая ей рану:
— О чём ты, Роджер, конечно же, я никуда не пойду! Как ты? Тебе больно? Кружится голова?
Фред сыплет вопросами, но всё, что нужно Роджеру, он уже услышал. Фредди не уйдёт, и это важнее всего.
— Я сейчас, только возьму аптечку, потерпи, хорошо? — дрожащим голосом просит Фред, у него на щеке следы крови, а в глазах настоящая паника и слёзы.
Роджер пытается улыбнуться, чтобы успокоить чужую боль.
— Всё хорошо, Фред, я в порядке, — шепчет он, но тот только упрямо поджимает губы и быстро срывается с места.
Откуда-то с ванной раздаётся шум — Фредди, кажется, что-то роняет, наверное, кучу своих ванных принадлежностей, и уже через секунду возвращается с аптечкой в руках.
Он бережно берёт в свои дрожащие руки чужую ладонь.
— Будет немного больно, — шепчет он, и на лице у него такое выражение, что кажется, больно сейчас именно ему.
— Ты никогда не сделаешь мне больно, — уверенно отвечает Роджер и лишь немного хмурится, когда Фредди обрабатывает рану спиртом.
Он готов терпеть любую боль, лишь бы не волновать Фредди ещё больше, чем уже есть. Фредди перевязывает руку так мастерски, будто делает это каждый день, и лишь когда с перевязкой покончено, Роджер замечает, как Фредди потряхивает от страха и что его щёки мокрые от слёз.
Да, это далеко не первая их ссора с битой посудой и увечьями, но сегодня они перешли черту. Иногда Фредди страшно: он любит Роджера до того сильно, что порой просто не может контролировать себя, он боится, что однажды они точно убьют друг друга в порыве неконтролируемого гнева.
— Прости меня, мне, наверное, и правда стоило бы уйти, тогда этого бы не произошло, — смотря на свои руки с разводами крови, говорит Фред.
— Никогда больше так не говори, ты никуда не уйдёшь, я не позволю, и это мне стоит просить прощения. Ты весь вечер так расхваливал Брайана, что я взбесился, мне показалось… — Роджеру стыдно говорить об этом вслух, — показалось, что я тебе больше не нужен.
У Фредди глаза как два блюдца, и в них полнейшее непонимание:
— То есть, ты решил, что я считаю тебя менее важным?
Фреду не понятно, как вообще Роджер до этого дошёл. Ему вдруг хочется признаться, рассказать всю правду, дать понять, что важнее него у Фредди ничего нет и не будет. Роджер — главное в его жизни, он вообще вся его жизнь, но Фредди страшно, да и Роджер пьян. В другой раз, обязательно.
— А что ещё я мог подумать? — обиженно, словно маленький ребёнок, фыркает Роджер.
— И зачем ты его поцеловал? — наконец-то на губах Фредди играет лёгкая улыбка.
— Хотел тебе поднасрать, чтобы ты заревновал его, — признаётся Роджер, только сейчас в полной мере осознавая, какой же он кретин.
Фредди легко и звонко смеётся, и у Роджера на сердце наконец-то становится тепло-тепло.
— Роджер, я не влюблён в Брайана, это просто невозможно.
«Всё потому, что я люблю тебя», — хочет сказать Фред, но не говорит.
— Он отличный музыкант и хороший друг, но не более. И если уж ты решил, что кто-то может тебя заменить, то ты ещё глупее, чем я думал. Не будь дурочкой, Лиззи, ты единственная в моей жизни.
У Роджера блестят глаза, и он, кажется, вот-вот расплачется. Это всё алкоголь, убеждает он себя и обнимает Фредди так сильно, насколько может, пряча лицо в его волосах. Роджеру стыдно, что в словах Фредди он видит двойное дно, и, что самое странное, эта мысль греет его непозволительно сильно. Роджер хочет быть единственным в жизни Фредди, и чтобы больше никто не посягал на их маленький мир.
Ему хочется сморозить что-то до глупого сентиментальное, потому что сердце так сладко стучит в груди, и Роджер вдыхает полной грудью запах чужих волос, утопая в нём без остатка. Абсурдные, совсем не правильные слова так и рвутся с языка, и Фредди такой тёплый, такой родной в его руках. Роджер обещает себе подумать об этом на досуге, объяснить хотя бы себе, почему ему до помутнения рассудка хочется, чтобы Фред смотрел только на него. Он обязательно с этим разберётся, но не сейчас. В другой раз, обязательно…
— Эй, привет, — тихо говорит Роджер, едва Фредди открывает глаза утром.
Фредди видит его лицо совсем рядом, освещенное утренним солнечным светом, оно выглядит до неприличия счастливым. Роджер улыбается, и Фредди первые несколько мгновений думает, что он все-таки сошел с ума, его мозг не выдержал и сейчас у него просто какое-то видение.
— Привет, — выдавливает он из себя, а Роджер целует его в нос и легонько выковыривает из уголка его глаза сплюшку.