Роджер видит, как Фредди растроган, и это самое приятное зрелище, а еще ему легко оттого, что Фредди согласен и не воспринимает его предложение как-то иначе, чем с радостью. Роджеру кажется, что он самый счастливый человек на планете в этот момент, и хотя все эти «русские горки» вымотали его не меньше, он находит в себе силы на инициативу, потому что Фредди сейчас тот, за кем хочется ухаживать и ограждать от всех бед.
Он забирает кольцо из онемевших рук застывшего от восторга Меркьюри и надевает на его безымянный палец. Кольцо садится идеально.
— Кто-то теперь должен поцеловать невесту, — полушутя произносит Роджер, но все с такой же нежностью берет его лицо в ладони и легко целует в губы.
Фредди застывает под этими легкими прикосновениями губ и просто дышит, наслаждается и словно оттаивает от всего ужаса, что пришлось пережить накануне. Нежность Роджера лучше всякого лекарства залечивает его сердечные раны.
Роджер гладит его по щекам и отстраняется, заглядывая в глаза, по коже скользит немного шершавая повязка, щекоча отросшую за ночь щетину, и тут только Фредди вспоминает, что хитрюга ускользнул от одного очень важного ответа.
— Что у тебя с рукой? — спрашивает он еще раз.
— Ерунда, — пытается отвертеться Роджер, но для Фредди ничего не ерунда, если это связано с Роджером, поэтому он смотрит на него своим фирменным взглядом и Роджер снова фыркает и закатывает глаза. — Упал в ванной, поскользнулся. Фиона напечатала мне лекарство, и рука уже почти в порядке… — врет он, но опять натыкается на скептический взгляд.
Роджеру не очень хочется рассказывать, как он покалечил сам себя в попытках заглушить боль душевную физической, но и отмалчиваться нет смысла, ведь Фредди, похоже, уже что-то подозревает.
— Ладно, я подрался со стеной. Зато у меня прояснилось в мозгах, это было нужно, — вздыхает Роджер и ждет причитаний Фредди, но тот не говорит ни слова упрека, лишь берет его забинтованную руку и не спеша целует каждый палец.
Роджер сглатывает ком в горле, не в силах отвести взгляд, и чувствует, как сердце ускоряет свой бег, когда губы Фредди с пальцев медленно переходят на запястье, обжигая голубые венки. Ради таких моментов он согласен ломать себе пальцы хоть каждый день, и он бы хотел, чтобы этот миг не заканчивался никогда! Но идиллию грубо прерывает Фиона, влезая своим громким голосом в тишину спальни:
— Доброе утро, Фредди, ты просил напомнить тебе сегодня в 10:00, что осталось два дня до свадьбы МакКартни и Леннона и пора искать подарки! Надеюсь, ты хорошо спал.
— Черт, я совсем забыл о свадьбе… — говорит Фред.
Роджер стонет и падает лицом в подушку — он тоже забыл про свадьбу. У них сегодня репетиция с 12:00 и допоздна, а тут еще подарки! Они точно не успеют, чем-то придется пожертвовать.
— Я хочу кофе, много кофе, для начала, и большой-пребольшой сытный завтрак, — вздыхает Фредди и сползает с кровати. — Чувствую себя старичком, — констатирует он.
Контрастный душ приводит его в более менее нормальное состояние, и он выходит на кухню, почти чувствуя себя снова человеком, для которого за окном светит солнце. Хотя зачем ему солнце за окном, если у него есть свое собственное, личное солнышко? Фредди чмокает Роджера в мокрые волосы, вдыхает терпкий аромат его шампуня и смотрит на приготовленный завтрак.
— Ты избалуешь меня, дорогой мой, — говорит он.
— Я только «за», — соглашается Роджер.
Во время завтрака они разрабатывают план действий на сегодняшний день. Репетицию решено отложить на вечер или отменить вообще — все будет зависеть от того, как быстро они смогут определиться с подарками для Пола и Джона. Роджер осторожно отсылает сообщения в чат Дики и Брайану, чтобы узнать, спят они еще или нет, но сообщения так и остаются непрочитанными.
— Наверняка спят, — решает Фредди и тяжело опускается на диван в гостиной, ему тоже хочется спать, вчера он так перенервничал, что нескольких часов сна оказалось недостаточно, но он борется с усталостью как может.
Роджер нагло наваливается на него сверху и удобно устраивает голову у него на груди. Его волосы тыкаются Фредди в нос, щекоча лицо, и тот вплетает свои пальцы в непослушные пушистые пряди, убирая их назад, оттягивая и заставляя Роджера посмотреть на себя. Тот послушно поднимает лицо, а потом подается вперед и целует Фредди в губы, нежно причмокивая и покусывая. У Фредди просто невероятный рот, и у Роджера слабость к его губам, наверное, поэтому он постоянно смотрит на них, надеясь, что не похож на маньяка. Фредди отвечает ему лениво и сонно, его тело расслаблено, и, несмотря на то, что в этом поцелуе нет никакого намека на продолжение, Роджеру становится так уютно и хорошо, словно все горести и печали покинули наконец их тесный мирок навсегда.