— Я же фанат «Queen», — отвечает Теккер. — И твой лично. Самый ярый и преданный фанат, — добавляет он, и в голосе его появляются более интимные нотки.
Фредди едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Он тыкает в «куриный дхансак» и заказывает бутылку вина неизвестной марки, потому что известных ему попросту нет. Теккер немедленно делает такой же заказ.
Почти через пару минут робот приносит им выпивку и заказанную еду. У местного официанта нижняя часть тела состоит из тележки на колесиках, на которой стоит поднос с бутылкой и фужерами, верхняя же часть вполне человеческая, наряженная в черно-белый строгий костюм. Фредди не уверен, что что-то ещё может удивить его в этом мире: после его воскрешения и инопланетян робот-официант — это пустяки. Поэтому он даже не особо обращает на него внимание, отпивая из своего бокала вино. На вкус вполне настоящее, почти ничем не отличается от того, что ему приходилось пробовать в прошлом, но с каким-то странным привкусом. Фредди не может сказать, что ему оно не нравится, но и восторги он пока не спешит высказывать.
— Сорт винограда модифицирован в 2301 году ученым Генрихом Уэльсом, создан из красного и зеленого винограда с вживлением туда ДНК «lyambriyos garden». Это был прорыв в науке. Чувак в свое время заработал столько денег, что мог бы купить Лондон со всеми его потрохами, — в голосе Теккера слышится завистливая нотка.
Совершенно очевидно, что мистер Теккер — весьма честолюбивый, тщеславный человек, ставящий на первое место свое материальное благополучие. Он и сам, судя по всему, не беден, но все равно продолжает желать большего, завидует тем, у кого больше денег, и, скорее всего, судит о человеке именно по толщине его кошелька. Что это — жадность или стремление к дешевому выпендрежу — Фредди пока понять не может.
Он и сам в свое время покупал дорогие вещи — скупал их по аукционам, и ходил в шикарные рестораны. Он любил изысканную кухню и дорогое шампанское, например, «Moet & Chandon». В его доме всегда можно было найти антикварные скульптуры, подлинники известных произведений искусства. Фредди сам рассказывал в каком-то интервью, как смотрел фильмы о богеме и всегда мечтал, что однажды у него будет такой же огромный, богатый дом. Так что его самого впору называть тем ещё выпендрёжником, но отчего-то он чувствует, что они с Теккером совсем не похожи.
— Что такое «lyambrios garden»? — совершенно автоматически спрашивает он. Для Фреда это что-то новое, все эти игры с ДНК, будь то его теперешняя молодость или вот это вино.
— Этот паразит был обнаружен на Аляске, в 2243, в растаявшем леднике, — отвечает Теккер. — Та еще неубиваемая зараза, но очень много полезных свойств.
— Ммм, — мычит Фред, ощущая на языке тот самый странный привкус еще сильнее. Он отставляет бокал в сторону и с опаской смотрит на него.
— Не знаю, почему ты не заказал шампанское, — говорит Теккер. — Оно точно без паразитов. Твоей любимой марки, к сожалению, нет, но есть аналоги.
Фредди не хочется больше экспериментировать, только не сейчас, ведь он не для этого сюда пришел. Курица оказывается вполне вкусной, гораздо вкуснее, чем то, что подают в корпорации, но, опять-таки, он не может узнать этот вкус. Это все совершенно не то, очевидно, что и с курами в этом будущем какие-то проблемы. Он решает не спрашивать, из чего приготовлено это блюдо, просто чтобы не испортить себе аппетит, но Теккер рассказывает все сам:
— Мне очень жаль, что в нашем времени нет ничего из прошлого, но я надеюсь все же, что блюдо не настолько плохое? Это птица Перри с планеты Ротага, созвездие Пегас, какой-то отдаленный предок земной курицы.
— То есть, у вас тут все куры вымерли как динозавры? — удивляется Фредди. — Почему бы не сгонять в прошлое и не принести парочку на разведение?
— Ну, во-первых, никто не пойдет в прошлое ради парочки кур, — Теккер смеется, словно Фредди сморозил милую глупость. — У нас столько изобилия в мясе, что отсутствие кур никого не волнует, никто уже толком и не помнит, какой у них вкус. К тому же, их уже давно занесли в Красную книгу как вымирающий вид.
Фредди давится своим куском мяса — теперь и ему хочется смеяться, но он сдерживается.
— Это долгая история, там раздули целый скандал, — поясняет Теккер, — во времена, когда организация «GreenPeace» боролась за права животных, еще и не такое было. Фермеры разорялись один за другим. Фабрики и скотобойни терпели немыслимые убытки.
— За права кур? — переспрашивает Фредди.