Он просил Фредди быть осторожным, он умолял его не ввязываться в неприятности, как будто чувствовал, что всё это не закончится хорошо. Он никогда не говорил об этом вслух, но где-то глубоко внутри себя он был зол на Фредди за то, что тот оставил его так рано, он ведь, чёрт возьми, обещал.
— Так значит, ты винишь меня в этом? Винишь в том, что я умер? — Фредди не может поверить в то, что услышал. Да, конечно, он прекрасно понимает, что в том, что он заболел, его вины больше, чем чьей-либо, но слышать от Роджера упрёки в этом ужасно больно.
Роджера словно током прошибает от этих слов, он крепко закрывает глаза и мотает головой, пытаясь отогнать картинки прошлого, где Фредди не может даже встать с кровати без посторонней помощи.
— Заткнись! Не говори так!
Фредди становится страшно и стыдно за свои резкие слова, когда он видит, каким уязвлённым выглядит его друг.
— Роджер, прости, — он хочет подойти ближе, может быть даже обнять, но Тейлор выставляет вперёд руку, не давая приблизиться больше ни на шаг.
Он упирается ладонью прямо Фредди в грудь и чувствует, как заполошно стучит его сердце.
— Я не виню тебя в этом, я виню в этом себя, — Фредди хочет возразить, но Роджер не даёт. — Мы все видели, что тебе плохо. Мы знали, как ты одинок, я знал. Я хотел что-то сделать, Фредди! Хотел! Но ты так погряз в своих вечеринках, наркотиках и непонятных отношениях с Полом, что напрочь перестал меня замечать. Я знаю, ты не виноват в том, что произошло, но ты мог хотя бы раз снять чёртову трубку телефона и просто позвонить мне, может быть, тогда всё было бы по-другому!
Роджер кусает губы, на его прекрасном лице отражается столько боли, что Фредди кажется, будто его сбросили на землю, прямо с высоты этого огромного дома. Если бы Фредди мог отмотать время назад, он бы никогда не заставил Роджера страдать. Хотя сейчас они снова молоды, время и правда обратилось вспять, а Роджеру всё ещё больно из-за него.
— Я не знаю, что сказать, Роджер. Я мог бы извиняться хоть тысячи раз, но разве это изменит хоть что-то? Я не могу изменить прошлое, но я могу строить будущее, и в этот раз я не повторю своих ошибок, — говорит Фредди и осторожно накрывает ладонь Роджера своей рукой.
— Тогда зачем ты согласился на свидание с Теккером? — спрашивает Роджер, и глаза у него подозрительно блестят.
До Фредди наконец-то доходит, в чём дело: видимо, Роджер не спал, когда он уходил, и успел напридумывать себе невесть что. Это вполне в его стиле.
— Это не было свиданием, Роджер. Я согласился на ужин.
— Не строй из себя идиота, Фредди! Ужин, свидание — разницы нет, — резко бросает Роджер, а Фредди вдруг чувствует, как его окутывает приятное тепло от осознания того, что Роджер ревнует. Фредди не знает, какого рода эта ревность, но уверен, что она не имеет ничего общего с тем, что он успел нарисовать себе в голове.
— Послушай меня, Роджер. Только внимательно, ладно? — Роджер кивает. — Меня не интересует Теккер и его планы в отношении меня. Я согласился на этот ужин, чтобы лично ему об этом сказать, мне и самому уже чертовски надоели его похотливые взгляды в мою сторону. Плюс я решил воспользоваться моментом и разузнать немного больше о нашем будущем, да и вообще обо всём, что здесь происходит.
Взгляд голубых глаз теплеет по мере монолога Фредди, и уже под конец Роджер расслабленно выдыхает, понимая, какой он идиот. Впрочем, Фредди мог бы и рассказать ему о своих планах.
— Почему не сказал никому, что пойдёшь с ним на ужин?
— Потому что ожидал такой реакции, — просто отвечает Фредди и, слегка приподняв уголки губ, улыбается, Роджер едва заметно улыбается в ответ.
Фредди всё ещё держит его руку, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем в неосознанном движении, Роджер замечает это только сейчас, и по-хорошему он не должен такого допускать, но отнять руку нет никаких сил, так что он предпочитает делать вид, что ничего такого не происходит. Это чертовски приятно и смущающе одновременно, это что-то новое и пугающее, и он надеется, что жар, который он ощущает, не выступил красными пятнами на его физиономии.
— Ну так что, больше не злишься? — спрашивает Фредди, хитро стреляя глазами.
— Я и не злился, — врёт Роджер, а после в неожиданном порыве утягивает Фредди в крепкие объятия, да так резко, что вышибает из того воздух. У Роджера просто больше нет сил смотреть в эти блестящие живые глаза, особенно когда Фредди улыбается ему, словно флиртует, — Тейлору кажется, что он взорвется от переполняющих его эмоций.
— Не замечал за тобой раньше такой любви к обнимашкам, — смеётся Фредди, утыкаясь носом в лохматые волосы Роджера.
Роджер и правда стал слишком тактильным, конечно, они и раньше часто касались друг друга, но Роджер не был тем человеком, которого можно было бы назвать любителем обниматься. Разве что в последние годы, когда… Фредди не хочет об этом вспоминать, не тогда, когда чувствует себя таким счастливым.