Им приходится снимать короткими урывками, Фредди нужно отдыхать, он резво скачет перед камерами, но никто и никогда не увидит, как после он тяжело оседает на диван, с трудом глотая воздух. Когда режиссёр объявляет перерыв, все разбредаются по своим делам. Роджер хочет подойти к Фредди, просто побыть рядом, теперь каждая минута с ним особенно дорога, но его окликает Бри, переключая внимание на себя.
— Мы за кофе, будешь? — у Мэя тяжёлая, вымученная улыбка, совсем неискренняя, он теряет друга, даже двух друзей.
Конечно, Роджер не умирает, по крайней мере, не в буквальном смысле, но то, что видит Брайан, смотря на своего лучшего друга, заставляет его страдать. Роджер, кажется, разом стареет лет на десять. В нём нет прежнего задора, он не ввязывается в драки, не закатывает скандалов по поводу и без, Роджер больше не смеётся, он не улыбается даже, Брайану хочется верить, что он просто повзрослел, но он прекрасно знает, что дело совсем не в этом. Роджер умирает вместе с Фредди, где-то на духовном уровне, и Брайану на самом деле страшно даже представить, что будет, когда Фредди уйдёт…
— Нет, спасибо. Я не хочу, — привычно отвечает Тейлор, Брайан на самом деле даже не помнит, когда в последний раз тот хотел хоть чего-нибудь.
— Пойдём, — тяжело вздыхает Джон и хлопает его по плечу. У Джона под глазами залегли глубокие тени, кажется, у него тоже проблемы со сном.
Когда Роджер оглядывается вокруг, Фредди уже и след простыл. Он понятия не имеет, куда тот мог уйти в своём состоянии, ему ведь нужно отдыхать, но Фредди, скорей всего, занят чем угодно, но только не отдыхом. Роджер отправляется его искать. Увидеть Фредди вдруг становится жизненно необходимо, у Роджера начинают трястись руки, а в голове одна за одной бьются мысли, что однажды он не сможет его увидеть, как бы сильно ни хотел. Он почти доводит себя до приступа паники, пока вдали не замечает знакомую фигуру, склонившуюся над загоном с пингвинами.
Только подойдя ближе, Роджер замечает, чем занят его друг: он поит уставших животных водой, и у Роджера чувство, будто сердце в тиски сжали.
— Фредди, — зовёт Роджер, привлекая внимание Меркьюри.
Фред поворачивается к нему и улыбается открытой, искренней улыбкой, и, боже, как же он прекрасен, даже сейчас. Такой худой, совсем тонкий, Роджер мог бы без труда поднять его на руки. Острые скулы ещё больше выделяются на болезненно бледном лице, дурацкий парик лезет в глаза, в темные, словно сама ночь, но в них только тепло и едва заметная грусть.
— Все про них забыли, — пожимает плечами Фредди, — они очень хотели пить.
Роджеру хочется спросить: «Откуда в тебе столько тепла, Фредди? Ты едва стоишь на ногах, но идёшь поить птиц, о которых другие и вовсе не вспоминают!» Этот мир не заслуживает Фредди Меркьюри, этот мир слишком несправедлив по отношению к нему.
Роджер готов расплакаться от переполняющей его нежности, вдоволь перемешанной с болью, он бы хотел быть сильным, но, кажется, ему это не под силу. Он даже не может ничего сказать, просто в несколько широких шагов преодолевает расстояние и крепко, но осторожно прижимает Фредди к себе, ему необходимы эти объятия прямо сейчас. Он должен почувствовать Фредди рядом. Роджер дышит им. Фредди тёплый, он живой.
Фредди на секунду замирает в сильных руках, он не сразу понимает, что происходит и что он сделал такого, что заслужил вот так вот обнимать Роджера. Он несмело кладёт свои руки Тейлору на поясницу и жмётся ближе. Фредди хотелось бы вплавиться в Роджера, быть с ним одним целым, дышать одним воздухом, хотя бы раз почувствовать, как это — быть с Роджером, прежде чем умереть.
От Роджера привычно пахнет сигаретами и чем-то мятным, может быть, это жвачка, а может быть, так пахнут его волосы. Роджер обнимает так крепко, будто и сам хочет быть к Фредди ещё ближе, чем уже есть. Он проводит своим маленьким носом прямо Фредди по шее, отчего у последнего подкашиваются ноги, а после поднимает на него свои огромные голубые глаза. Фредди кажется, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди прямо в руки к тому, кому оно и так безоговорочно принадлежит. Роджер опускает взгляд ниже, прямо на губы Фредди, а после самым кончиком языка облизывает свои — и на одну безумную секунду Фредди вдруг кажется, что Роджер хочет его поцеловать.
Боже, никто не знает, как сильно Фредди хочется прикоснуться к этим тонким губам, как невыносимо он желает узнать, какие они на вкус, он готов отдать всё, что у него есть, даже остатки своей чёртовой жизни, только бы один раз почувствовать, как это — целовать Роджера Тейлора.
Фредди кажется, что он попал в свою самую смелую мечту, ведь Роджер тянется вперёд, и Фредди замирает, боясь даже вздохнуть, чтобы не разрушить этот волшебный момент, и лишь когда чужое дыхание касается его губ, он понимает, что собирается сейчас сделать.