Романтическая история любви друга Кристобаля Колона (нам известен как Христофор Колумб), Аарона Торреса и испанки Магдалены Вальдес. Всесильное чувство дало ей силы противостоять испанской инквизиции и отправиться за любимым через Атлантический океан на загадочный остров, где ее ждали новые приключения.
Испуганная, как заяц, девушка пряталась в камышах. Она с трудом переносила удушающую жару и влагу, характерные для последних дней августа. Выжженный солнцем тростник оцарапал ее изящную, чуть тронутую золотистым загаром руку, и она тихо выругалась.
– Богохульство – еще один грех, в котором мне завтра придется исповедоваться отцу Алонсо, – еле слышно сказала она и поползла вдоль берега заросшей папоротником реки к более глубокому и чистому озеру, откуда доносились громкие всплески и пение. Ее длинная темно-рыжая коса почти расплелась, и волосы рассыпались по плечам, а она все подкрадывалась к своей жертве. Приблизившись к колючему розовому кусту, она прищурила зеленые, как у кошки, глаза и протиснулась сквозь густую листву.
Примерно в десяти метрах спиной к ней по пояс в чистой воде стоял молодой человек, а его жеребей шумно пил из ручья, впадавшего в реку. Лишь на одно мгновенье ее глаза задержались на величественном Барбе, его темно-каштановая шкура лоснилась под жаркими лучами андалузского солнца. Девушка часто восхищалась лошадьми, но сейчас ее больше интересовал всадник. У него были вьющиеся волосы до плеч, которые просто исстрадались по цирюльнику, но все равно отливали темным золотом. Юноша намыливался и плескался, во весь голос распевая скабрезную солдатскую песенку, которой, без сомнения, выучился от старших соотечественников во время мавританских войн. «Еще один грех, в котором надо будет признаться». Она вздохнула и продвинулась поближе, а ее глаза широко раскрылись, любуясь его прекрасной, бронзовой от загара фигурой.
Когда он рьяно тер себя, похожие на канаты мускулы играли на его гибком теле. Юноша повернулся, оказавшись лицом к укрытию, где Магдалена Луиза Вальдес задержала дыхание. Он скользнул взглядом по розовому кусту, потом перевел его на рощицу оливковых деревьев, за которой была спрятана ее лошадь. Девушка внимательно рассматривала его красивое лицо с густыми изогнутыми золотистыми бровями, сверкающими темно-синими глазами, высокими скулами и четко очерченными губами, которые раскрылись в ослепительно белозубой улыбке. Он откинул назад голову и расхохотался, перейдя к следующему куплету песенки.
Голос его был глубокий, сильный, он летел из широкой мускулистой груди, покрытой пушком золотистых волос, которые сужались и призывно исчезали под поверхностью воды.
– Эй, андалузец, тебе стоит присоединиться ко мне! Вода остужает и освежает, – позвал Аарон своего жеребца, который терпеливо стоял на берегу.
Но Барб потряс головой, словно понимая, о чем идет речь, и продолжал пастись.
– Хватит с тебя! Ты слишком растолстеешь и не влезешь в свою подпругу, если я в скором времени не поеду домой, – сказал Аарон, быстро погрузившись в воду, чтобы ополоснуться, а потом нарушил водную гладь, тряся головой и посылая в разные стороны сверкающие на солнце капли.
Когда он направился к берегу, Магдалена чуть не забыла о том, что надо дышать, она не могла отвести взгляд от его обнаженного бронзового тела, возвышающегося над водой.
– Так, значит, это правда, – в благоговейном страхе пробормотала она, когда ее глаза остановились на мужской части его анатомии, что укрылась среди темно-золотистых волос. Ее взгляд скользнул по его длинным стройным ногам, а потом еще раз возвратился к кончику фаллоса. Он выглядел иначе, чем те, что были нарисованы в медицинских книгах, которые она внимательно рассматривала в библиотеке семьи де Пальмас.
Магдалена слышала от отца и его друзей, что евреи уродуют свои тела обрезанием. Диего Торрес в ее глазах не выглядел искалеченным. Он был восхитителен. Весь, целиком! Какое наказание могла бы она понести за эту экскурсию и подглядывание за купающимся нагим обращенным евреем? Если ее отец когда-нибудь узнает об этом, он придет в неистовство. Но девушка удовлетворила свое любопытство, а оно того стоило.
Магдалена была влюблена в Торреса до безумия еще с тех пор, когда была десятилетним ребенком, а он пятнадцатилетним юношей, сопровождавшим своего отца при дворе короля Фердинанда и королевы Изабеллы. Это было пять лет назад. Тогда он был Аароном Торресом. Его отец был еврейским врачом, которому больше всего доверял король. Под нажимом короля семья Торресов приняла христианство, дети получили баптистские христианские имена. Аарон стал Диего. Но некоторые вещи невозможно так легко изменить, с девчоночьей ухмылкой подумала она. И если безбородый юнец был для нее золотым видением, то закаленный в сражениях молодой человек, который сейчас стоял перед ее глазами, производил куда большее впечатление. Тонкий шрам окаймлял его подбородок, а еще один пересекал его спину: наверняка на него сзади напал какой-нибудь трусливый солдат-мавр. Широкая рана на его левой ноге также свидетельствовала о его военном опыте. Она наблюдала, как он вытерся куском льняной ткани, а потом начал одеваться в чистую одежду, которую вытащил из тюка.
