Райан пропустил тот год в школе. Пока остальные ребята ходили на занятия или играли в футбол, влюблялись или разбивали сердца, Райану меняли врачей. Родители часто возили его в разные клиники, показывали многим специалистам, им не верилось, что однажды сын снова окрепнет. Но это произошло. Именно тогда я научилась молиться, хотя не особо верила в Бога. Может быть, кому-то это покажется самонадеянным, но, кажется, это возымело эффект. Внутри себя я переживала маленькую смерть, следила за Райаном, присматривалась к нему и анализировала любые изменения. Боялась больше никогда не увидеть его прежним, полным сил и озорства хулиганом. Мне было важно знать, что с ним все в порядке, что он продолжает жить прежней беззаботной жизнью. Хотелось верить, что то ДТП не унесло с собой чистоту его детства.
Я не желала Райану зла и очень надеялась, что он не замкнется в себе. Но, к сожалению, мы не властны над нашими судьбами. Мои надежды не оправдались. Райан Слейтер оказался не тем, за кого я принимала его. После того случая Райан стал сущим дьяволом, демоном во плоти. Мальчишка-сорванец стал любителем устраивать пакости.
И главной его жертвой оказалась именно я.
В этот знаменательный солнечный день мы с подругой, как обычно, покидали здание школы «Аламида Хай». Уроки кончились совсем недавно. И вся толпа, удерживаемая объятиями стен, высыпала наружу.
Мы с Лиссой не спешили. Лучше идти медленно, но верно, чем нестись как угорелые. Конечно, у нас с ней были интересные планы на вечер. А днем обе собирались заняться домашними делами и только затем воссоединиться.
Мелисса и я ни дня не проводили врозь с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, а ей – семнадцать. Все старались делать вместе: учились, осваивали кулинарные книжки наших мам, гуляли во дворе, а иногда и в кафе ходили, когда родители позволяли нам повеселиться и подвозили на машине. Чаще всего с нами оставалась мать Лиссы – Кларисса Моргенштерн, утонченная артистичная леди с такими же светлыми волосами, как у дочери, и небесно-голубыми глазами. Мать и дочь были очень похожи. С той лишь разницей, что Лисса только познавала мир, а матери давно перевалило за четвертый десяток.
Изредка Лисса уезжала с матерью и отцом по важным делам. Ее папа, помимо ведения бизнеса, еще и благотворительностью занимался. Мать тоже. Они воспитывали в Мелиссе доброту к нуждающимся, потребность заботиться о них. По крайней мере, Лисса отзывалась о родителях именно так.
Мне было тяжело без нее, зато при встрече нам обеим всегда было о чем рассказать. Недавно Лисса ездила на очередную благотворительную встречу. И мы с ней толком не успели обсудить, чем она там занималась и каких людей повстречала. Кстати, у меня тоже были кое-какие новости. Но это потом, вечером.
Покидая давно знакомые стены, я молилась, чтобы днем Райан вышел заниматься во двор или поднялся в мансарду – так наблюдать за ним было легче всего. Он мне нравился, но я и виду не подавала, что хоть как-то заинтересована в нем. Мне было стыдно признаться.
Помимо наблюдения за соседом из окна моей спальни, иногда я уходила в чтение любимых книг или слушала любимую музыку. Вкус к музыке я унаследовала от отца. Он у меня тот еще меломан. А склонность к чтению, наверное, от матери.
Я старалась жить интересной жизнью, дабы избегать даже намека, что до сих пор мне есть дело до соседского парня. Неважно, что когда-то он встряхнул мой мирок. Неважно, что заставил усомниться в собственной значимости. Из-за него я стала считать себя недостаточно хорошей или недостаточно красивой и умной, способной понравиться другим парням. Райан пошатнул не только мой мир, но и всю вселенную.
– Встретимся вечером, как обычно?
Мелисса Моргенштерн – потомок богатых эмигрантов из Германии – смотрела на меня голубыми глазами, когда я повернулась на звук ее голоса. Девушка унаследовала эту фамилию от своего дедушки-еврея и гордилась тем, как редка она в Штатах.
Словно прочитав мысли подруги, я улыбнулась, представляя наш сегодняшний выход.
– Конечно! Жду не дождусь.
Покинув здание, мы сперва пересекли двор, затем свернули на парковку. Другого пути со школьной территории не было. Разве что идти окольными путями через поле, но тогда нам пришлось бы вымазать белые подошвы обуви в зеленой траве. Нет уж, увольте!
– Райан, идем! – прорычал Кайлеб Суон.
Мы с Лиссой замерли. Хорошо, что нас скрывала живая изгородь из подстриженных кустов. Можно подслушивать незаметно. С нашей обзорной точки была видна вся правая часть парковки перед зданием школы.
