Но мои глаза оставались прикованными к Господину, когда он отпустил 152-ую, чтобы отряхнуть пиджак, как будто ничего только что не случилось. 152-ую трясло, она была бледна, как полотно, и слегка покачивалась на месте.
Выйдя на середину ямы, Господин поднял руки, когда его охранники высоко подняли оружие и заставили потрясенную толпу слушать. Когда они это сделали, Господин заговорил.
— Дамы и господа, я приношу извинения за этот небольшой несчастный случай. — Он выдавил улыбку, которую я ненавидел. — Это Кровавая Яма. Это кольцо смерти. Иногда бойцы забывают свое место.
Он попытался заговорить снова, но я начал громче стучать лезвиями по решетке, расхаживая вперед-назад и крича, чтобы меня выпустили. Однако Господин даже не оглянулся в мою сторону. Он продолжил говорить, сообщив толпе, что перед финальным матчем будет небольшой бой: мой.
Движение позади заставило меня обернуться, и я увидел нескольких охранников у двери камеры.
— Заткнись, черт возьми! — прорычал один из них, но это только подлило масла в огонь моей ярости.
Сжимая свои Кинжалы, я бросился к двери. Охранники отскочили назад, высоко подняв оружие. Один из них приставил необычный пистолет к моей груди. Когда я отступил, чтобы снова броситься в атаку, что-то выстрелило из пистолета и застряло у меня в груди. Я посмотрел вниз и увидел, что маленькая гранула попала мне на кожу. Я оглянулся, взбешенный тем, что в меня стреляли. Пошевелил ногами, чтобы наклониться и ударить охранника, но мои ноги внезапно налились свинцом, а зрение начало затуманиваться.
— Прямое попадание! — выкрикнул один из них, когда мир накренился в сторону, и я пошатнулся, пока не ударился о стену камеры.
Я услышал звук открывающегося замка, увидел размытые очертания нескольких охранников, одетых в черное, заполнивших камеру. Чьи-то руки схватили меня и потащили из камеры в коридор. Мои ноги пытались найти опору на песке, но мышцы проигрывали это сражение.
Охранники бросили меня на землю. Я упал с глухим стуком и моргнул. Мое зрение немного прояснилось, но движения были замедленными, конечности двигались на секунду позже, чем я им приказывал.
Охранники окружили меня, подняв оружие. Мне удалось принять сидячее положение, как раз в тот момент, когда в поле зрения появились две ноги. Две ноги в черных ботинках.
До меня запоздало дошло, кому принадлежали эти ноги, когда они замахнулась мне по ребрам. Я упал на землю, крупные песчинки попали ко мне в рот. Я выплюнул песок и попытался сесть, но как только это сделал, эти ноги ударили меня по лицу. Я ощутил вкус крови у меня на языке.
— Ты жалкий кусок дерьма! — прорычал голос, пока я лежал.
Это был голос Господина. Пальцы схватили меня за волосы и откинули назад мою голову. Лицо Господина то появлялось, то исчезало из фокуса, когда он впивался взглядом в мое лицо.
— Вы думали, что сможете восстать? — тихо огрызнулся он. — Ты думал, что сможешь победить меня в моей собственной гребаной яме?
Я пытался сказать ему, чтобы он отвалил. Что он причинил боль 152-ой, посмел закрыть себя ею, но ничего не вышло. Руки Господина отпустили мою голову. Он хотел, чтобы я стукнулся ею об пол, но я боролся, чтобы держать ее высоко. Господин смеялся надо мной, одурманенным наркотиками и теряющим силы.
— Ты думаешь, что сможешь сражаться? — язвительно спросил он.
Затем Господин посмотрел на охранников.
— Пусть чири быстро заканчивают уборку трибун и ямы.
Он пнул меня ногой, а затем сказал:
— Затем тащите его в туннель. Он будет сражаться. И сегодня вечером он, наконец, умрет.
Господин ушел, а я лежал на твердом песчаном полу, прокручивая в голове его слова. «
Испуганное лицо 152-ой всплыло у меня перед глазами. Даже накачанный наркотиками, я уперся руками в пол и заставил себя сесть. Мои руки дрожали от напряжения, но я держался, вспоминая, как кричала 152-ая, пока Господин выставил ее перед собой, когда 667-ой и 140-ой бросились в атаку. Гнев закрутился у меня в животе. Я протянул руки, нащупывая Кинжалы, лежащие рядом со мной. Обхватив руками рукоятки, я почувствовал себя лучше, зная, что держу в руках холодную сталь. Я сражался с этими Кинжалами так долго, что молился, чтобы мое тело вспомнило, как вести бой.
Я должен попасть в финал. Я должен жить ради 152-ой.
Пошевелив ногами, я сумел заставить себя встать, покачиваясь, когда мои ноги почти подкосились. Я стиснул зубы, когда у меня закружилась голова. Вокруг меня раздались ухмылки и смех. Охранники насмехались, пока я пытался встать, их голоса звучали в моих ушах как колокола.
Откуда-то издалека донесся свист, и чья-то рука подтолкнула меня вперед, когда я, спотыкаясь, добрался до туннеля. В туннеле было темно. Мое зрение пульсировало и мерцало черными пятнами, когда свет в конце обжег мне глаза.
— Вперед! — скомандовал голос.
