Воспитанный как образец послушания грузинской братвы, 221 не может думать, действовать или жить для себя; он — прекрасно созданная марионетка-убийца своего хозяина. Ростом около двух метров, весом в сто десять килограмм, непревзойденный в смертельном бою 221 успешно защищает бизнес босса грузинской мафии из Нью-Йорка, который правит темным миром криминального подполья. До тех пор, пока враги не берут его в плен.Талия Толстая мечтает вырваться из крепких тисков жизни братвы. Она мечтает о другой жизни — вдали от удушающего поводка своего русского отца — брата братвы и от жестокости своей работы в «Подземелье», подпольном предприятии ее преступной семьи. Но когда она обнаруживает пленника своей семьи, который больше монстр, чем мужчина, она начинает видеть в нем именно мужчину. Мощный, красивый, сломленный мужчина, чье сердце зовет ее. Но жертвы должны быть принесены — кровь за кровь… жизнь за жизнь… души за шрамы души…18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)
Яд.
Боль.
Жжение.
Чертовски невыносимое жжение.
Пороги лавы пронеслись по моим венам.
Моя кожа… моя кожа была слишком горячей… слишком плотно облегала мою плоть…
Я задыхался от гнева… столько гребаного гнева, чтобы сдержать внутри… пронзая мой мозг, сводя меня с ума…
Порвав кого-то на куски, я рычал, ломая кости, разрывая плоть… чувствуя кровь на своих руках.
Я метался, тяжелые железные цепи обвивали мои запястья и лодыжки. Мне нужно убить. Мне нужно выбраться из цепей.
Нужно убить, чтобы остановить яд.
Нужно убить, чтобы остановить боль внутри.
— Возвращаешься в Нью-Йорк? — вдруг раздался голос через всю комнату. — Грузины, наконец, вернулись?
— Вернулись. И это длится уже долгое время. У нас есть бизнес, который нужно уладить. Бизнес, который ведем давно, — сказал Хозяин, и мое сердце забилось сильнее.
Слушай Хозяина. Слушай команды Хозяина.
Шаги становились четче, отдаваясь эхом по холодному твердому полу. Человек приближался к Хозяину. Я стал ходить быстрее.
— С Волковыми? — спросил другой голос. — Потому что если это так, то многое произошло за сорок лет. Они неприкосновенные. Слишком сильные.
Хозяин засмеялся.
— Мы вернулись сильнее.
— Они знают, что вы здесь?
Хозяин сделал паузу, затем ответил:
— Скоро узнают. Мы не прячемся от красной мрази.
Хозяин повернулся ко мне вместе с мужчиной. Мои мышцы напряглись, и я зарычал, когда они приблизились… слишком близко.
— Что за…
— Мы создали новый наркотик. Он обеспечивает стопроцентное послушание в любом вопросе. Никто другой не сможет предложить это тебе, Насар. Итальянцы не увидят ничего подобного. Твои дела превзойдут их, когда твои девочки смогут подчиниться любой прихоти покупателя.
Голос Хозяина пронзил мои уши. Я всегда слушал Хозяина. Мое тело напряглось, ожидая его команды. Я не сводил глаз с мокрой темной земли, как приказал Хозяин, никакого зрительного контакта. Он сказал мне, что я — собака, убийца. Он сказал мне, что я — его раб.
Жгучая ярость окутала мою плоть; раскаленная боль в голове пронзила мое тело.
Дрожа, я напрягся, прежде чем закричать от боли. Ярость взяла верх.
Каждая мышца в моем теле дергалась, зудела, горела, жаждала смерти. Мои цепи гремели громче, когда мои руки сжимались в кулаки, представляя, как убиваю противника, проверяя силу тяжелых манжет вокруг моих запястий.
Хозяин подошел еще ближе. Я заметался быстрее. Мое сердце билось сильнее. Я громко прошипел сквозь стиснутые зубы.
Убивать, убивать, убивать — мне нужно убивать.
Я глубоко вдохнул, когда приблизился незнакомый человек. Я зарычал и оскалил зубы, предупреждая его, чтобы он держался подальше от меня.
Он отступил назад. Я мог чувствовать запах страха ублюдка.
Страх.
Страх вонял. Страх смердел. Я ненавидел его. Ненавидел чертов страх.
Обжигающий яд в моей крови закипал еще сильнее, мои вены кричали от боли. Я натянул цепи вокруг моих рук, пытаясь освободиться от мучений, которые принес яд. Напрягая мышцы, напрягая шею и растягивая спину, я взревел оглушительным ревом и увеличил скорость своего темпа.
Назад и вперед… назад и вперед… назад и вперед…
Ноги мужчины шагнули вперед и начали кружить вокруг меня, его пот падал на потрескавшуюся землю погреба.
— Вам удалось это контролировать? Он кажется диким.
Хозяин вышел вперед; он приблизился, мое тело напряглось. Он хлопнул меня по руке.
— 221 — мое ценное имущество, мой прототип, мой дзаги — моя собака. Он подчиняется всему, что я приказываю ему. Всему. Сегодня утром ему был сделан концентрированный укол препарата типа А, который создает убийц по требованию; тип B — совершенно послушных рабов; рабов, которые будут делать все, что вы хотите.
Голос Хозяина вспыхнул от волнения.
— 221, здесь убивает с идеальной эффективностью. Полное уничтожение.
Ноги мужчины остановились, встали рядом со мной, и я услышал биение его сердца.
— Докажи это, — тихо сказал он.
Хозяин засмеялся.
— Ты привел мужчин?
— Они здесь, — ответил другой. — Приведи их! — крикнул он кому-то при входе в подвал.
Он подошел и встал рядом с Хозяином.
— Мне нужны надежные люди на моей стороне. Наша война с итальянцами накаляется. Мне нужны люди, которые не будут задавать вопросы. Мужчины, которых нельзя победить в бою. Я также хочу, чтобы мои люди были послушными. Я хочу, чтобы они были готовы для всего, что хочет покупатель. Если этот препарат, который вы создали, и его действие подтвердятся, мы заключим сделку.
Хозяин отошел. Ко мне подошел охранник и начал ослаблять цепи. Мои ноги болтались из стороны в сторону, когда цепи падали на землю. Глядя на свои руки, я медленно сжал их в кулаки, треск моих костяшек эхом разносился по комнате.
Тяжелое дыхание вырывалось из меня. Моя губа скривилась… слабость…
— 221, t’avis mkhriv. — Хозяин приказал мне повернуться, и мое тело повиновалось, голова опущена, ноги направились в его сторону. — 221, mzad. — Хозяин потребовал, чтобы я приготовился. Мой подбородок приподнялся. Шесть человек стояли передо мной. Шесть мужчин ухмылялись, держа в руках кинжалы.
Когда еще один толчок лавы пронесся сквозь меня, в моей груди зародился рык.
