В Салкийском королевстве по лесам шастают отряды достопочтенных рыцарей, реки кишат смертоносными угрями-светометами, по небу летают троттенлибверы, подростки впадают в «клин», а у взрослого населения происходит «воспламенение». На самой окраине мира Юэ в глухой деревушке живет мальчик – тихий, заботливый и очень любящий свою маму. Тягостные думы тревожат ребенка – что за границей карты мира Юэ, в чем его предназначение и кто он вообще такой? Ведь рожден он был в теле ужасного звероящера, которому не страшны ни стальные пики, ни стрелы лучников, ни законы сумасшедшего герцога.
Спрыгнув со скрипучей повозки, мальчишка, деловито плюнул на свои молодые ладони, вытер их о широкие брэ, держащиеся на толстом шнурке, и быстро полез на березу, цепко обхватив ствол руками и ногами. Мягкая обувь, замечательно выделанной воловьей кожи, позволяла надежно упираться стопами, а цепкие пальчики, так обстоятельно смоченные детской слюной, уверенно вцепились в древесную кору и подтягивали мальчишку вверх и вверх. Он быстро добрался до нижних ветвей и дальше дело пошло еще сноровистей, мальчик перелезал с ветки на ветку, где-то используя руки, где-то ноги. Не прошло и минуты, как он достиг той ветви, на которую и стремился. Еще пару ловких движений и мальчик, обняв ветку конечностями, стал осторожно ползти по ней.
Снизу за ним наблюдали две пары глаз. Одна пара – темно-карие, такие темные, что радужная оболочка почти сливалась со зрачком – фамильная черта всех представителей рода Скау. Вторая пара глаз была не совсем обычной не только для рода Райге, к которому принадлежал обладатель этих глаз, но и вообще всему человеческому роду. Это были огромные глазища рептилии. Величиной с небольшое блюдце, они были лишены белка, а вместо него на желто-зеленом фоне с бордовыми вкраплениями находились узкие черные зрачки, которые подобно кошачьим, могли расширяться в зависимости от освещения и душевного состояния их обладателя.
– Кидайте палку! – крикнул мальчик с березы и обладатель фантастических глаз без труда подбросил ему длинную сухую жердь, найденную тут неподалеку. Мальчик словил жердь, взялся за нее поудобнее двумя ручками, и, крепче обхватив ветку коленями, принялся этой длинной палкой бить по ветвям растущей рядом молодой сосны.
Обладатель кошачьих зрачков облизнулся в предвкушении. Его острый язык высунулся из широченного черепашьего рта. Сам рот, который смело можно было назвать пастью, немного приоткрылся, обнажив ряды треугольных зубов с преобладающими клыками.
На траву посыпались первые сбитые сосновые шишки. Существо проглотило слюну, его зрачки расширились. Шишки он любил больше всего на свете, даже, больше чем свою основную пищу – молочных поросят. Подняв одну, он отправил ее в рот. Раздался хруст и существо прикрыло глаза, ощущая на языке терпкий вкус сосновой смолы и шишечных орешков. Камнеподобные зубы перемалывали шишку не спеша, удовольствие надо растягивать.
Наконец существо сделало глоток и шишочно-смоляная масса перетекла в пищевод, оттуда – в необъятный желудок, способный приютить в себе небольшого козла. Существо подняло сияющие глаза вверх на березу, туда, где ему сбивал шишки с молодой сосны его младший брат – Райгетилль. Самый настоящий человек, самый обыкновенный мальчик. В отличии от существа, которого, несмотря на имя, дарованное ему родителями, не иначе как «Аусертским Монстром» не называли. Впрочем, помимо этого слова, существо с черепашьим ртом и крокодильими зубами откликалось еще на несколько других – «урод», «чудовище», «ящер». Создание давно смирилось с такими эпитетами.
– Хватит! – крикнул стоящий рядом кареглазый паренек залезшему на березу товарищу. Его черные глазки были устремлены вверх с какой-то обидой и ревностью. В глубине души, этот мальчик хотел бы, что бы его товарищ сбивал шишки для него, а не для своего монстройдного старшего брата. – Слезай, Райгетилль, ты и так много сбил! Пойдем дальше!
– Сейчас! – крикнул ему в ответ мальчик на дереве, размахивая жердью по сосновым ветвям. – Еще немножко, чтобы ему на обратную дорогу хватило!
– Осторожней, не упади!
– Да уж не упаду! – ответил Райгетилль и, крякнув, треснул жердью по ветке. Вниз посыпались сбитые шишки. – Вечно, Скаускай, ты лезешь со своими бесполезными советами.
– Вовсе они не бестолковые, – возразил кареглазый Скаускай, – я же о тебе переживаю…
– Не надо обо мне переживать, – ответил Райгетилль, – Собирайте шишки.
– Ага! Чтоб ты нам на голову еще сбросил парочку! Сшибай до конца, а после соберем.
Райгетилль сменил позицию и принялся бить по другой сосновой ветке. Новая порция шишек забарабанила по прошлогодней пожелтевшей хвое. Существо издало булькающее урчание, что означало высшую степень удовлетворения.
– Райгебок, – крикнул мальчик с дерева. – Тебе хватит?
Существо ответило громким трубным звуком и Райгетилль скинул жердь вниз, намереваясь и сам спуститься с веток. Проурчав что-то довольное, Райгебок стал собирать шишки, которые умещались по полдюжины в его трехпалой ладонище. Он обдувал их и клал в старый конопляный мешочек, попутно бросая парочку в рот. Вдруг над головой раздался треск и визг маленького Райгетилля. Вскинув ящероподобную голову, Райгебок увидел, что его младший брат сорвался в ветки и повис на вытянутых руках. До земли ему было еще высоко, разжимать ладони было нельзя, падение с такой высоты для семилетнего мальчика было недопустимо. Райгетилль слабо закричал и заплакал.
