Также Гройсман освоил производство цветных леденцов в форме петушков и лошадок. Карамельный сахар и краситель он покупал в Кишиневе. Нохум перочинным ножиком вытачивал палочки. Лея варила карамель и разливала ее в формы. Лейб выставлял фигурки на специальной этажерке, которую тоже смастерил сам. Разноцветные леденцы привлекали детей. Дети приводили мамаш. Покупая детям сладости, те заодно как следует закупались в лавке. Чего юный хозяин, собственно, и добивался.
И последняя выдумка. В окне, которое одновременно служило витриной, время от времени выставляли что-нибудь необычное: гигантский арбуз, диковинной формы тыкву, пирамиду из кукурузных початков, букеты из колосьев. Композиции эти составляла Лея. Люди специально ходили на них смотреть. «А раз уж пришли, – говорили глазеющие, – так почему бы чего-нибудь и не прикупить?»
Открытая с раннего утра и до позднего вечера, лавка Гройсмана постепенно приобрела популярность. Чаще всего хозяин стоял за прилавком сам. Помогали ему, как он еще недавно сам помогал родителям, младшие Нохум и Лея.
Люди вначале ходили из жалости. Говорили: «Сирота, нужно помогать…» Потом – из любопытства. Удивлялись: «Неопытный, а с делами-то как ловко управляется! Получается не хуже, чем у родителей!» В конце концов стали приходить из практических соображений. Соглашались с тем, что у Гройсмана продаются лучшие товары, да еще и по самым справедливым ценам. Для приготовления повседневной, будничной еды жители Райгорода обходились дарами собственных садов и огородов. При необходимости – ходили на базар. Но, готовясь к субботе и праздникам, особенно к свадьбам, отправлялись к Гройсману – купить пусть немного, но зато самого лучшего и качественного. Чтоб, как говорится, не стыдно было на стол поставить!
Дела шли так хорошо, что не прошло и года, как Лейб решил вернуть дяде долг. Но дядя денег не взял. Сказал, что ему не к спеху, можно когда-нибудь потом. Тогда Лейб предложил превратить дядин заем в долю. Например, дяде может принадлежать треть гешефта.
Дядя усмехнулся. Как обычно, считая в уме, пошевелил губами и сказал:
– Четверть.
Ударив по рукам, они стали прощаться. Но тут Лейб опять о чем-то подумал, задержал дядину руку в своей и предложил:
– Так, может, откроем филиал в Жмеринке?
– Почему нет… – опять согласился дядя.
И, обсудив детали, они еще раз ударили по рукам. Но планам не суждено было сбыться. На юг Украины пришла Гражданская война.
Трезво оценив ситуацию, Лейб открывать филиал действительно передумал. Более того, даже работающую лавку решил закрыть. И вовсе не потому, что испугался. Просто он понял, что обстоятельства изменились необратимо. Причем настолько, что изжила себя сама идея. В такое тревожное время, рассудил он, людям не до праздников и застолий. Не имея регулярных доходов и не видя перспектив, люди будут экономить. Следовательно, деликатесов покупать не станут. А если так, то и лавку держать незачем.
Приняв решение, он сообщил о нем Нохуму и Лее.
– Жалко, конечно… – говорил он. – Столько сил потрачено. Да и заработок был неплохой. Но что поделаешь…
– Ничего, брат, – отвечал Нохум, – прокормимся! Вон у нас сколько всего остается: картошка, морковка, масла полбочки!
– И леденцов штук пятьдесят! – добавляла Лея.
– Это точно! – соглашался Лейб. – Главное, не переживать! Не пропадем!
Но, успокаивая брата и сестру, он отдавал себе отчет, что сам не знает, как и чем зарабатывать на жизнь. Много идей тогда крутилось в его голове. Но главной в конце концов стала следующая.
Когда-то мадам Лавровская давала ему журнал, название он не помнил. И там была статья о том, как предприимчивые люди зарабатывали во времена разных войн. Какие-то банкиры – Ротшильды, кажется – давали взаймы королям. Фабриканты и заводчики (фамилий он тоже вспомнить не мог) поставляли для армий оружие, боеприпасы и технику. Другие – обмундирование. И все это приносило им неплохие деньги! В той статье, вспоминал Лейб, еще были рассуждения о том, что зарабатывать на войне – нехорошо. (Там еще было слово, которое ему очень понравилось – «неэтично».) Но, с другой стороны, любая война нуждается в финансировании, в том числе частном. И если с этим согласиться, то нужно согласиться и с тем, что деловые люди не должны работать себе в убыток. Да и вообще, утверждал автор, на войне морали нет. «Или все-таки должна быть?» – размышлял тогда Лейб. И тут же сам себя спрашивал: «А где она вообще есть, эта мораль?»
И вот сейчас он вспомнил ту статью и подумал, что тоже так может. Чем он хуже? На большие гешефты ему, конечно, замахиваться не стоит, а вот поставлять для армии продукты он бы, пожалуй, смог. Как говорится, почему нет.