– Ну и отлично, – проникновенно ответила, поднявшись на цыпочки, и моя рука спустилась ниже, ладонь легла на грудь, слушая размеренные, но чуть быстрее обычного, удары сердца Ханта. – Мне нравится твой план, – тише добавила, пока мои пальцы медленно скользили дальше, и я с каким-то детским восторгом отметила, что – да, мышцы в самом деле крепкие.
Они резко напряглись под подушечками, а Хант так же резко выдохнул, и по спальне разнеслось тихое рычание:
– Р-райна!..
Его широкая ладонь накрыла мою, прижала, не давая хулиганить дальше, а от грозного голоса моего мужчины внутри всё задрожало. Не от страха, совсем нет, было бы, чего бояться.
– Что, отшлёпаешь? – выгнув бровь, шепнула я провокационно и нагло прижалась к сильному телу, едва не захлебнувшись от рванувшего по венам огня. – Как непослушную девчонку?
Ого, а под полотенцем-то тоже всё в порядке, судя по тому, что я почувствовала. На мне ведь оставалась лишь тонкая и короткая ночнушка, ну и кружевные трусики, да. Кажется, я сумела его удивить ещё больше своими словами, не говоря уже о поведении. Но ах, как же понравился огонёк, вспыхнувший в непроницаемых глазах моего упрямца! Он был мне отлично знаком, и меня едва не затрясло от возбуждения. Боже, как я его хотела. И он меня тоже, как бы ни пытался отрицать очевидное и держать себя в руках.
– Прекрати и отправляйся к себе! – предпринял Хант последнюю попытку избавиться от моего присутствия, но при этом его ладонь неосознанно сжала мои пальцы, не отпуская. – Это глупо, Райна…
Я лишь улыбнулась шире, и ноготками второй руки легонько царапнула вожделенные кубики, о которых грезили женщины моего мира через одну. И прижалась теснее, провокационно потёрлась о его бёдра, жаждая, чтобы это чёртово полотенце наконец упало. Глаза Ханта вспыхнули, он шумно выдохнул, и спустя мгновение меня сгребли в ничуть не нежные объятия и крепко притиснули спиной к двери ванной.
– Что… – прошипел донельзя разозлённый и возбуждённый не меньше Роберт, но договорить не успел.
Я, воспользовавшись тем, что он поднял меня над полом, просто обняла за шею, притягивая к себе, и запустила пальцы в неожиданно мягкие, влажные волосы. Прижалась к плотно сомкнутым губам, игриво скользнула по ним языком, и это последнее, что мне позволили сделать самостоятельно. Хант крепче обнял одной рукой, прижимая к себе, а ладонь второй упёрлась в дверь рядом с моей головой. И теперь целовал уже Роберт, по-настоящему, без всякой нежности и осторожности. По-взрослому. Наверное, думал напугать… Наивный. А я взяла и ответила. Жадно, нетерпеливо, так же, как Хант. Поцелуй смял мои губы, заставив раскрыться навстречу, требуя впустить настойчивый язык, и я с воодушевлением отдалась давно забытым эмоциям. Ярким, вкусным, свежим. Головокружительным…
Как мои ноги оказались на поясе Ханта, ума не приложу. Просто так удобно вдруг стало, только вот полотенце мешало, и моё бельё. Вот надо, надо было снять его!.. Без всякого стеснения, не прерывая поцелуя, я выгнулась и прижалась к выразительному твёрдому, намекая, что преграды уже лишние. Меня чувствительно укусили за губу и отстранились, и от нахлынувшего разочарования я едва не застонала. Уставилась на Ханта шалым, пьяным от эмоций взглядом, дыша, как после марафонского забега.
– Девочка, ты что творишь? – тихо-тихо произнёс он, и от хрипловатых, вибрирующих ноток тело чуть не растеклось киселём самым пошлым образом.
Я чувствовала, как суматошно колотится его сердце в унисон с моим. Я знала, что мы оба хотим одного и того же. Наверное, потому и ответила насмешливым и тоже слегка осипшим голосом:
– Хант, заткнись и делай своё дело. А то уламываю тут тебя, как будто девица у нас ты, – не удержалась от ехидной подколки.
Адреналин и огонь в крови зашкаливали, срывали стоп-краны и толкали на безумства. Мне дико нравилось дразнить Роберта, как сейчас, например, и рвать его шаблоны, которые он пытался примерить на меня. Похоже, он явно не ожидал от домашней двадцатитрехлетней девочки поведения опытной соблазнительницы. Может, когда-нибудь я и расскажу ему, в чём дело, но не в этот раз. Да и сложно говорить, когда рот тебе затыкают бешеным поцелуем, от которого тело словно пронзает разрядами тока. И – о, счастье!! – наконец-то я ощутила, что полотенца на Ханте больше нет, а тонкое кружево трусиков совсем не мешает прочувствовать твёрдость и горячность намерений моего мужчины. Всхлипнув, я лишь теснее прижалась к нему в отчаянной попытке стать ещё ближе, категорически не желая разрывать поцелуй. И плевать, как Хант решит проблему моего раздевания.
