Когда он, медленно сползая по стене, потрясенно смотрел на черную вязь узоров, проступивших на ее молочно-белой коже. На чуть удлинившиеся бедра, на налившиеся вытянутыми узлами мышц предплечья и икры. На фосфорный отблеск в ее глазах, который так четко было видно в полутьме. Валера повернулся к выключателю, убрал свет. Лязгнул металлом ружья, прислонив его к стене, и начал снимать с себя одежду…
Она не знала, что ждет ее впереди. А то, что было здесь и сейчас, не нуждалось в домыслах и догадках. Человек, потерявший недавно самое дорогое в жизни, решил для себя будущее намного вперед. И оно, это будущее, сейчас мягко плавилось в его руках, отдавая все, что еще было человеческим, пытаясь остаться им хотя бы на несколько последних, сокращавшихся очень и очень быстро мгновений.
Катя, чувствуя, как все быстрее и быстрее побежал внутри жидкий огонь, прожигавший все внутренние перегородки, изогнулась так, как никогда не смогла бы раньше, и закричала…
А Валера?…
А что Валера? Что мог он думать сейчас, когда увидел, как рушатся все его светлые планы? Да ничего, кроме того, что он дал самому себе слово: всегда быть рядом с ней. И тренер, не привыкший отступать, старался ни о чем плохом не думать. Потому что в его руках билось и стонало гибкое тело, прекрасное и совершенное. И какая разница, что вдоль позвоночника уже можно было нащупать пока небольшие острые бугорки. И что на крестце этой девочки что-то ворочалось, стараясь вырваться и удлиниться, и было страшно оттого, что Изменение шло своим ходом.
Валере было все равно. Он сделал свой выбор и сейчас хотел только одного: стать хотя бы немного таким же, как и она. Чтобы быть всегда рядом. И пусть даже это длится недолго. Он не бросит эту девочку.
Ни за что…
Когда дверь бункера мягко встала на свое место, Лешка устало вздохнул. Танат, сидевший рядом, потрепал его по плечу:
– Он молодец, выбрал страшный путь ради нее. Не находишь?
– Да уж, это точно. – Голем отхлебнул воды из эмалированной кружки. Кружка жалобно скрипнула, когда он сжал пальцы чуть сильнее. – Наверное, ты прав.
– Всегда должно оставаться что-то человеческое. Даже если оно остается не в человеке. Я не знаю, что суждено этим двоим. Возможно и вероятнее всего, что тренер не сможет измениться. Во всяком случае, до того состояния, которое позволит находиться рядом с ней.
– Это плохо.
– Наверное.
– Что же с нами случилось, а?
– А тебе не все равно?
– Нет. Все-таки хотелось бы знать, кому или чему я обязан всем этим.
– Узнаешь в свое время. Пока могу сказать только одно: я не знаю всего до конца. Несмотря на то что узнал уже многое. А предстоит узнать еще больше, как я понимаю.
– Спасибо, успокоил, ничего не скажешь. Останешься с нами?
– Нет. У меня свой путь. Вероятнее всего, мы с тобой будем пересекаться, хотя и в этом я не уверен. Как и в том, что следующая встреча будет позитивной.
– Почему?
– Я не принадлежу самому себе. Это все, что могу тебе рассказать, малыш. Во всяком случае – пока.
– Хороший ты человек, Танат. Только очень загадочный… как Сивилла прям какая-то.
– Ой, какие мы умные слова-то знаем, да?
– А то…
– Ладно, пойду я. Запомнил, как перевязки делать?
– Да. Спасибо тебе, Саша.
– Да не за что. Я ж все-таки клятву давал, ка- кой-никакой, а врач.
– Не стоит пытаться выйти из города, как считаешь?
– Нет, даже и не пытайся, малыш. Живи здесь.
– Хорошо. Спасибо еще раз. Когда я увижу их в следующий – впускать? Или как?
– Валеру можно и впустить. А вот девочку… скорее всего «или как».
– Совсем так все плохо с ней?
– Контролировать себя наверняка не сможет. Запомни, то, кем она станет в боевой трансформации, опаснее того, кто ее породил.
– Хорошо.
– Умница. Ну, бывай. За лекарствами пойдешь не раньше чем через неделю.
– Спасибо.
На пригорке, укрывшись за густыми кустами орешника, сидел мальчик в пижамке со спайдерменом. Он смотрел прямо перед собой, стараясь не упустить ни малейшей детали. То, что происходило внизу, может, было и не очень интересным, но зато давало понять, что будет дальше. Раньше мальчик назвал бы те штуки вдалеке не иначе как «вун-вун» или «бап-бап». А теперь ему и в голову бы такое не пришло. Потому что он знал все, что было нужно.
Несколько громадных военных экскаваторов и грейдеров деловито фырчали дизелями, прорывая широкий ров, тянущийся с севера. На отвалах суетились фигурки в зеленом, натягивая плотную сеть «колючки» и «егозы». Три автомобильных крана устанавливали металлические конструкции вышек. На одной, уже полностью собранной, виднелось несколько человек, которые устанавливали тяжелый крупнокалиберный пулемет на станке.
