— Когда он попытался забрать кусочек попкорна у тебя изо рта и «случайно» прижался губами к твоим? — Джей-Джей бросил взгляд через мое плечо на Чейза, который фыркнул от смеха.
— Ну, конкуренция за ее внимание была довольно жесткой, — бесстыдно ответил он. — Я должен был как-то украсть его.
— Ты специально это сделал? — Спросила я, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него, а он только ухмыльнулся.
— Это было не совсем преднамеренно, но я не могу сказать, что сожалел об этом. Я до сих пор считаю его своим первым поцелуем.
— Ты не можешь считать украденный поцелуй своим первым, — сказал Джей-Джей, качая головой и снова привлекая мое внимание к себе.
— Ты сказал, что тоже должен меня поцеловать, — сказала я, возвращаясь к тому, что пыталась донести.
— Ты поцеловал ее после того, как столкнул меня с гребаного пирса? — Возмущенно спросил Чейз, и я хлопнула его по груди, чтобы он заткнулся.
— Дай мне закончить, придурок, — рявкнула я на него, и он невинно поднял руки, переводя взгляд на воду, прежде чем снова опустить руку на мое бедро, его пальцы сдвинули материал моих спортивных штанов и прижались к моей коже.
— В тот день я так чертовски сильно хотел поцеловать тебя по-настоящему, — сказал Джей-Джей, когда мой взгляд снова встретился с его. — Я был таким глупым ребенком. Я так долго тебя жаждал, а ты смотрела на меня и ждала поцелуя, и я просто… растерялся.
— Я хотела, чтобы ты поцеловал меня тогда, Джонни Джеймс, — сказала я, вспоминая, как бешено колотилось мое сердце, а ладони стали потными, как я смотрела на его губы и чувствовала в себе боль из-за чего-то, что я отрицала и боялась с тех пор, как обнаружила это. — Я так сильно хотела, чтобы ты меня поцеловал, что мне казалось, я вот-вот лопну, если ты этого не сделаешь. Так что если ты был влюбленным мальчиком, то это было не так уж плохо, потому что я так любила тебя, что иногда это причиняло боль. Я так любила тебя, что за десять долгих лет так и не смогла забыть тебя. И с самого первого момента, когда я снова увидела тебя, я снова захотела тебя. Потому что, несмотря на то, сколько женщин было после меня, ты был моим первым. Весь мой. И когда я отдала тебе свое тело, это не было какой-то гребаной игрой или трюком, или даже просто пустым актом похоти. Это были мы с тобой, Джей. Пожалуйста, скажи, что для тебя это все еще что-то значит.
Он нахмурил брови, как будто ему все еще было трудно в это поверить, и мое сердце сжалось при мысли об этом.
— Я не хотела этого, Джей-Джей, — сказала я, удерживая его взгляд, и то, как он смотрел на меня, заставило всю боль внутри меня обостриться, потому что я видела ее и в нем и знала, что именно я была той, кто вложил ее в него. — Я только хотела уберечь тебя. От Шона, от боли, которую вы причиняли друг другу, и больше всего от меня. Я не хотела, чтобы ты потерял из-за меня все то хорошее, что у тебя было.
Джей-Джей смотрел на меня, впитывая мои слова, его рука была прижата к моей груди, в то время как мое сердце продолжало отбивать ритм исключительно для него.
— Ну, тогда ты чертова идиотка, красотка, — яростно сказал он, в словах прозвучал гнев, и его взгляд стал пристальнее, а золотистой оттенок в глазах вспыхнули от силы его слов. — Потому что единственное, чего я боялся в своей жизни, — это потерять тебя. И я не могу сделать это снова. Не смогу. Может быть, я был бы готов пожертвовать всем, что у меня есть, чтобы удержать тебя, но это гораздо лучше, потому что если ты будешь принадлежать мне и моим братьям, то, думаю, у нас действительно может быть будущее, где мы снова будем по-настоящему счастливы. И я просто хочу увидеть, как ты улыбаешься, как раньше.
Когда его рука сжалась в кулак и он притянул меня к себе за ткань моей толстовки, я подчинилась более чем охотно.
Его губы прижались к моим, и из моего горла вырвался стон, как болезненное, горькое облегчение от того, что он все еще хотел меня такой, что я все еще была ему нужна. Наши губы двигались вместе, сначала почти нерешительно, пробуя на вкус, ощущая, исследуя реальность нашей любви друг к другу, прежде чем тонкая грань нашей сдержанности лопнула, и он оттолкнул меня назад, навис надо мной и поцеловал глубже.
Я растаяла для него, облегчение и благодарность, и столько ночей тоски по нему, когда я была одна в этом мире, все смешалось воедино, пока я не почувствовала, что не смогу дышать, если он не будет рядом со мной. Джей-Джей застонал в нашем поцелуе, его губы приоткрылись, а язык начал ласкал мой медленно и требовательно, отчего у меня задрожали колени, когда он показал мне, как сильно хочет меня, ничем, кроме своего рта.
Раньше я лежала одна в любой постели, которую могла назвать своей, и думала о своих мальчиках, о том, как ощущались бы их поцелуи на моих губах или как их тела разрушали бы мое.
