На плечах у меня был рюкзак, и я знал, что, вероятно, смогу воспользоваться возможностью выскользнуть через заднюю дверь и избежать его гнева на сегодня. Роуг и мальчики ждали за углом, чтобы забрать меня, но я обнаружил, что мои ноги приросли к месту, когда я уставился в затылок моего отца с ненавистью, растекающейся по моим венам. Мой взгляд метнулся к птице, клюющей кусочки хлеба, которые мой отец, очевидно, бросил туда, чтобы заманить ее на землю, и рычание сорвалось с моих губ.
Я знал, каково это — когда мой отец расставляет для меня ловушки, чтобы выместить свою ярость на моей плоти. Он оставлял свет в доме выключенным, чтобы казалось, что дома никого нет, и в тот момент, когда я проскальзывал в дверь, он набрасывался на меня. Это заставляло меня постоянно быть настороже, я никогда не мог нормально выспаться в этом доме, моя жизнь протекала в вечном беспокойстве. Именно поэтому я проводил здесь как можно меньше времени. Если я не был в школе, я гулял со своими друзьями, но, если я ночевал вдали от этого дома больше чем одну-две ночи, звонила моя мама и говорила, что мне нужно вернуться домой, иначе мой папа разозлится. Но на самом деле она имела в виду, что боялась за свою гребаную жизнь.
Я не знал, что именно на меня нашло, когда я пошел к нему через комнату, но когда он прицелился в птицу, которую заманил, чтобы она умерла от его рук, я схватил ближайший ко мне предмет, оказавшийся переполненной металлической пепельницей, и ударил его ею по голове.
Ружье выстрелило, но пуля прошла мимо цели, и чайка с испуганным криком взмыла в воздух. Я уже бежал, мчась к входной двери, которая была ближе всего, зная, что позже дорого за это заплачу, но мне было наплевать.
— Мальчишка! — заорал он, побежав за мной, отчего мой пульс участился, когда моя рука легла на дверную ручку и я повернула ее.
Заперто.
Черт.
Его руки сомкнулись на моих плечах, оттаскивая меня назад, прежде чем он швырнул меня лицом в стену, а его рука надавила на мой затылок, чтобы удержать на месте.
— Я научу тебя уважению, ты, кусок дерьма, — рявкнул он, и изо рта у него повеяло алкогольными парами.
Мое тело напряглось, и я закрыл глаза, ожидая наказания, и оно пришло в виде его ремня, обернутого вокруг моего горла и туго затянутого. Я напрягся, в тревоге схватившись за него, когда он одной рукой сильнее прижал меня к стене, а другой дернул за ремень.
