— Оказывается, существует шкала барсуковости, и мне нравится, когда ты находишься где-то посередине, — сказала она с усмешкой, и мои пальцы сомкнулись на ее спине, притягивая ее на дюйм ближе. Она с легкостью подалась вперед ко мне, ее руки скользнули вниз по моим лопаткам, отчего у меня перехватило дыхание и моя потребность в ней резко обострилась. Мир превратился в приглушенное серое пятно, пока не остались только я, Роуг и океан. Мое любимое место во всей гребаной вселенной.
— Я всегда буду защищать тебя, — сказал я, и улыбка сползла с моего лица.
— Ты защищаешь всех нас. Это то, что ты делаешь. Так уж ты устроен. — Она снова придвинулась ближе, и я перестал дышать, когда она обвила меня ногами, а мои руки крепко вцепились в ее спину, нарушая каждую данную мной клятву, когда я притянул ее к своей груди, и наше пространство для дыхания стало общим.
— А как же устроена ты, колибри? — спросил я, и весь мой мир сузился до этой девушки, до жара ее кожи, до глубины ее глаз. Я не мог ясно мыслить, когда она была так близко, никогда не мог. Когда-то я был всего лишь парнем с отчаянной влюбленностью, но теперь эта влюбленность превратилась в яростную любовь, которая казалась слишком большой, чтобы я мог ее контролировать. Это было единственное, что я никогда не мог подчинить своей воле, и никогда не хотел — до этого момента. Потому что теперь, когда я отпустил ее, мне нужна была эта любовь, чтобы освободиться от нее. Но я знал всем своим сердцем, что никогда не буду свободен, потому что свобода для меня всегда была Роуг.
— Мне кажется, они ждут тебя, — сказал я.
— Они ждут
— Роуг, — сказал я в смутном протесте, но только притянул ее ближе, тут же противореча самому себе. Эта девушка была моим горько-сладким проклятием. Воплощение всего, чего я когда-либо хотел, и все же меня было для нее недостаточно.
— Нам пора на берег, — в конце концов выдохнул я, понимая, что эгоистично краду столько секунд, сколько могу, находясь так близко к ней, но в конце концов это только сделает расставание более болезненным. Но когда она поддалась ближе, и ее щека прижалась к моей, у меня возникло ощущение, что она делает то же самое, что и я, а безудержное биение ее сердца напротив моей кожи было похоже на признание само по себе. Она сказала, что любит меня. Она произнесла эти слова, а я не поверил, потому что как можно любить больше одного человека?
Ее дыхание овевало мое ухо, и она прошептала слова, от которых мне стало больно. — Моя кожа скучает по твоим прикосновением каждый гребаный день.
Я прижал ее к себе, на мгновение поддавшись этому магнетическому притяжению между нами, и закрыл глаза, как будто так оно могло продлиться дольше.
С берега донесся резкий свист, и я, наконец, отпустил Роуг, глядя на Джей-Джея, который решительно махал нам рукой.
Она грустно улыбнулась мне, когда я отпустил ее, и я почувствовал, как в моей груди словно выросла стена.
Мы поплыли к берегу, а затем пошли по воде, когда к нам подбежал Джей-Джей.
— Дворняга пропал, — сказал он, проводя рукой по своим иссиня-черным волосам. — Мисс Мейбл уснула. Она сказала, что не видела его.
— Наверное, он просто нашел какого-нибудь продавца, у которого выпрашивает объедки, — сказала Роуг, и я кивнул, но мы все равно последовали за Джей-Джеем по пляжу и начали его искать.
Маверик и Чейз были возле кафе-мороженого в поисках нашей маленькой собачки, и Роуг начала свистеть и звать его, когда мы шли к пляжным домикам дальше по песку.
— Сюда, мальчик! — Крикнул Джей-Джей.
Я огляделся, услышав, что звонит мой телефон, и, оставив их искать, побежал туда, где мисс Мейбл устроилась в шезлонге под большим зонтиком.
— Я уверена, что этот маленький прохвост появится с минуты на минуту, — уверенно сказала Мейбл, и я кивнул, схватив телефон и обнаружив, что звонит незнакомый номер.
— Алло? — Ответил я.
— Привет, солнышко, — промурлыкал Шон мне на ухо, и кровь застыла у меня в жилах. — О, ты же не думал, что я уехал из города без боя, правда? Ты же не думал, что Шон Маккензи сбежал из твоего милого Коув, даже не попрощавшись?
— Чего ты хочешь, ублюдок? — Я зарычал, крепко сжимая телефон в руке, когда кровь застучала в ушах.
— Чего я хочу? — засмеялся он. — Весь мир, Фокс Арлекин, весь чертов мир. И хорошую лодку. Но прямо сейчас я хочу крови, криков и слез. Да, я бы сказал, что это удовлетворит меня до тех пор, пока не наступит настоящий конец света.
Я поднял глаза и увидел, что остальные возвращаются ко мне, выглядя обеспокоенными, потому что они наблюдали за выражением моего лица, и я почувствовал облегчение, увидев их всех здесь. Я хотел погрузить их всех в свой грузовик, вернуться за ворота «Дома-Арлекинов» и держать их там, пока мы не сможем определить местонахождение гребаного Шона.
