— Если бы я знала, возможно, я бы уже прыгнула, — выдохнула я, наблюдая, как загорелись его глаза при мысли о том, что он просто отпустит меня. И, возможно, это было бы к лучшему. Потому что, по крайней мере, тогда бы все закончилось. Я бы не тратила свою жизнь впустую, ожидая чего-то, чего, я знала, никогда не найду. Я бы не застряла в этом месте между эмоциями, когда мне было трудно беспокоиться о чем-либо вообще. Это был бы просто конец.
Шон рассмеялся и рывком подтянул меня, переместив хватку на затылок.
— Думаю, я хочу поиграть с тобой, сладенькая. Скажи мне свое имя, чтобы я знал, что стонать, когда кончу в тебя через пять минут, — грубо сказал Шон, в каждом слове звучала угроза, от которой, я знала, мне следовало бежать. Но мне так надоело убегать, черт возьми.
— Роуг, — сказала я, задаваясь вопросом, может ли он быть ключом к тому, чтобы заставить меня снова что-то почувствовать. Или, по крайней мере, может ли он быть ключом к тому, чтобы я проснулась, черт возьми.
— Ну, Роуг, как насчет того, чтобы мы с тобой занялись чем-нибудь интересным? — он замурлыкал, его большой палец провел по моей нижней губе достаточно сильно, чтобы размазать помаду, и когда он притянул меня ближе, чтобы получить от меня поцелуй, я позволила ему. Потому что я знала, что это было неправильное решение, но мне казалось, что это единственное, что мне оставалось, кроме как прыгнуть с этой чертовой крыши и посмотреть, будет ли мне больно, когда я упаду на землю.
Шон провел меня через парадную дверь, и я оглянулась на его людей, которые стояли на страже у нее, но никто из них не сказал ни слова, когда мы проходили мимо.
Он подвел меня прямо к непритязательному на вид черному «Ford» с тонированными стеклами и открыл водительскую дверцу, прежде чем запихнуть меня внутрь.
Я пододвинулась на сиденье, когда он последовал за мной, и остановилась на пассажирском месте, а он закрыл дверь и завел двигатель.
— Я когда-нибудь рассказывал тебе о времени, которое провел с твоим парнем Чейзом в том подвале, сладкие щечки? — Небрежно спросил Шон, когда мы тронулись в путь, и я бросила на него настороженный взгляд, когда мы выезжали за ворота поместья Роузвудов без единого члена его банды на буксире.
— Нет, — ответила я, отводя взгляд от него, чтобы осмотреть машину вокруг в поисках чего-нибудь, что я могла бы использовать в качестве оружия.
— Это было действительно очень красиво, — задумчиво произнес Шон, не отрывая глаз от дороги. — Мы с ним обрели это чувство нирваны между нами, которое действительно тронуло мою душу. Есть красота в такой связи, ты знаешь — между убийцей и человеком, находящимся в его власти. И знаешь, что было самым странным из всего этого?
— Нет, — снова пробормотала я, желая, чтобы мне не приходилось это слушать, стараясь не показывать, как сильно это меня задевало.
— Твой мальчик хотел, чтобы я сделал с ним все эти ужасные вещи. Это правда. Он ебанутый маленький засранец, это точно. Такой полный ярости и ненависти к себе, вины и такого замечательного принятия. Видишь ли, он знал, чего стоит. Он знал, что смерть от моей руки была бы большим, чем он заслуживал. — Шон улыбнулся, как будто заново переживал какое-то счастливое воспоминание, и у меня внутри все сжалось.
Я прикусила язык, сдерживая подступающую к горлу тошноту от его слов, потому что знала, что, по крайней мере отчасти, это была правда. Чейз всегда так мало думал о себе из-за того, какое дерьмовое воспитание ему обеспечил его ублюдок-отец. Он всегда пытался доказать свою ценность, будучи бесконечно убежденным, что ему это не удастся.
