Шон отпустил меня, толкнув, и я упала на задницу. Он остановился перед каруселью, где Джей-Джей нашел меня не так давно, и я почувствовала, что после всего этого у меня снова есть место, которому я могу принадлежать.
Воспоминание о его руках, обнимающих меня, о его плоти, прижатой к моей, и о его сладких словах мне на ухо заставило дрожь пробежать по моей спине, и я попыталась уцепиться за это чувство и использовать его, чтобы укрепить себя перед тем, что должно было произойти дальше.
— Пока мы с юным Чейзом наслаждались обществом друг друга, он время от времени бормотал какую-то ерунду, вызванную болью, которая не представляла для меня особой ценности, кроме того, что доказывала, какой он на самом деле сломлен внутри, — задумчиво произнес Шон. — Иногда он шептал всякую херню о дорогом Фоксе Арлекине, приятеле Джонни Джеймсе и даже об этом предателе Маверике. Просто глупости о том, как ему жаль и как бы он хотел вернуться в прошлое, к тому, как все было раньше. В частности, к тому, что было с
— Похоже, ты нашел его, — пробормотала я, копаясь в своем мозгу, пытаясь понять, есть ли здесь что-нибудь, что я могла бы использовать против него, какой-либо способ завершить начатое, несмотря на такой поворот в моей судьбе.
— Угу, — согласился он, оглядываясь по сторонам с явно не впечатленным выражением лица. — При ближайшем рассмотрении оказывается, что эта старая помойка в некотором роде разочаровывает. На самом деле, если ты спросишь меня, все это, похоже, давно пара снести.
Мой пульс подскочил от страха при этом небрежном заявлении, и мне пришлось бороться, чтобы не выдать эмоций на своем лице, когда я уставилась на него.
Шон смотрел на меня так, словно упивался моей болью и поглощал ее целиком, прежде чем очень медленно открутить крышку от канистры с бензином.
— Прошло немало времени с тех пор, как ты вернулась ко мне, сладенькая, — небрежно сказал он, поднял канистру и пошел, выливая едкую легковоспламеняющуюся жидкость на сухие доски и направляясь с ней к карусели с чайными чашками. — И «Арлекины» наверняка знают, где ты.
— Ну и что? — Спросила я, поднимаясь на ноги и одновременно пытаясь игнорировать головокружение в голове.
— Мне просто интересно, сколько, по-твоему, времени у них это заняло? — он продолжил, облив аттракцион бензином, затем продолжил идти, обливая доски и направляясь к автомату гадания, где я могла видеть последнюю карту, ожидающую своего часа, чтобы ее вытащили.
— У кого? — Спросила я, прикидываясь дурочкой, но он просто одарил меня волчьей улыбкой в ответ.
— Ты думала, с ними все будет по-другому? — спросил он, двигаясь позади меня и по пути разливая еще больше бензина. — Они шептали тебе на ухо сладкие обещания, когда грубо трахали тебя? Они говорили тебе, что любят тебя, когда ты брала их члены, как хорошая, маленькая шлюха?
Я судорожно сглотнула, пытаясь не обращать внимания на его слова, отгоняя воспоминания обо мне и моих мальчиках и о том, чем мы занимались с тех пор, как я вернулась в это место, вместо этого пытаясь сосредоточиться на нем и понять, какого черта я собираюсь здесь сделать.
— Красивые слова — это так просто, не правда ли? — Пробормотал Шон, отбрасывая канистру с бензином в сторону, когда закончил выливать ее содержимое, завершив круг вокруг нас, оставив свободным небольшой участок дощатого настила слева от нас с видом на океан. — Это конфеты, пропитанные ядом, которые так легко скормить голодным ртам.
— Тебе ли не знать, — сказала я. — Ты извергаешь яд так же легко, как дышишь.
Шон усмехнулся и встал у меня за спиной, его пальцы запустились в моих волосах, и он перекинул их через плечо и убрал от уха. Мою кожу покалывало от этого контакта — не в приятном смысле, а как, если бы я заблудилась в дикой местности и поняла, что за моей спиной находится горный лев.
— Они сказали тебе, что ты у них единственная? — спросил он низким голосом, касаясь губами моего уха, когда наклонился ко мне и обхватил руками мое тело, что-то спрятав в каждой руке. — Каково было слышать такую сладкую ложь перед тем, как тебя передали следующему пульсирующему члену в очереди?
— Все не так, — прошипела я.
— Нет? — Спросил Шон, притворяясь удивленным моими словами. — Значит, ты ни с кем из них не трахалась? Ты не сделала то, что умеешь делать лучше всего, и не раздвинула эти красивые бедра, чтобы они могли получить доступ к твоей мокрой, при-мокрой киске?
Я проглотила слова, которые застряли у меня в горле, зная, что он дразнит меня, и борясь с желанием попасться на это.
