– Набрось одеяло и выйди наружу. Расскажи, что ты видишь.
Элис выбралась из постели и пошла к стеклянным дверям. Днем было так тепло, что теперь холодный воздух застал ее врасплох. Зато в голове прояснилось, сон улетучился, и она остро осознала, что перенеслась в другой край.
– Финей. Здесь так красиво.
– Расскажи.
Балкон уходил за угол здания. Деревья на пустом внутреннем дворе были усеяны белыми огоньками, из-под медных крышек декоративных чаш выглядывали языки голубоватого пламени, а вокруг стояли кресла в стиле адирондак. Одинокий гитарист тихо перебирал струны у одной из чаш в дальнем конце двора и напевал что-то по-испански, останавливаясь время от времени, чтобы потереть руки. Его голос звенел в темноте, как колокольчик. В воздухе пахло смолой. Элис повернула за угол и дошла до другого конца балкона – там было темно, а небо над головой было усыпано звездами.
– Я вижу Малую Медведицу, – выдохнула она облачком тумана.
На том конце провода хлопнула дверь, и раздался оглушительный хруст.
– Ха! Я тоже вижу Малую Медведицу. Получается, мы не так уж далеки друг от друга.
– Финей Лепин, – рассмеялась она, – у вас льет дождь. Меня не проведешь, я слышала гром. Признайся. Ты ничегошеньки не видишь, да?
– Откровенно говоря, да, – сказал он. – Но думаю, что звезды никуда не делись с того места, где я видел их в прошлый раз.
В его голосе было все, что означало для нее дом. Она знала, что он постарается ее понять, даже если она примет не такое решение, какое принял бы он.
– Не знаю, что будет дальше. Может быть, никто не знает, куда она уехала, и я не смогу ее найти.
– Но ты будешь знать, что попыталась.
– Думаешь, это что-то изменит?
Финей замешкался с ответом, потом сказал:
– Да. Но важнее, чтобы ты сама так думала.
Стой она на краю утеса, ее решение отойти на шаг выглядело бы совершенно логичным. Но Финей хотел, чтобы она бросилась в свободное падение и насладилась видом по пути вниз.
– Элис? Ты еще здесь?
– Гм. Еще здесь.
– Не пропадай надолго.
– Я по тебе скучаю, – быстро сказала она и, не дожидаясь ответа, повесила трубку. Потом устроилась на одном из кресел на балконе и устремила взгляд в темноту.
Она оставалась в постели потерянной для мира, пока ее не разбудил шум пылесоса в коридоре. Она еще не успела взглянуть на часы, но уже поняла, что проспала. Раннее утро прошло. Она планировала побродить по площади с картой в руках, освоиться в городе, пока улицы не наполнились группками туристов и предметами, которые нужно обходить стороной. Элис встала с постели и побрела к окну, жалея, что не подумала надеть носки перед вчерашней вылазкой на балкон. Закусив губу, она отдернула занавеску.
Во дворе кипела жизнь, садовники подрезали кусты и сажали декоративные сосны в большие терракотовые кадки, после чего обматывали их гирляндами и связками маленьких красных чили. Рождество. Элис почти забыла о праздниках и теперь поняла, что нужно будет купить что-то для Финея, Фрэнки и Сейси, пока она здесь. Она заказала обед в номер и пошла набирать ванну. Высыпав содержимое пакетика с ароматизированной солью в глубокую лохань, она вдыхала запах кедра и шалфея, водя ладонями по теплой воде. Дорога брала свое, и Элис едва хватило сил, чтобы одеться. О прогулке по городу не могло быть и речи.
Значит, план Б. Пусть ноги не ходят, но голова-то работает. Элис закуталась в просторный гостиничный халат и уселась перед камином с картой, которую нашла в верхнем ящике стола, и одним из блокнотов Финея. Она понимала, что оттягивает неизбежное – поиски дома Агнеты, – но решила сначала составить список покупок, подыскивая магазины рядом с гостиницей и намеренно не обращая внимания на шаткость своего финансового положения. Элис макнула сопайпиллу[50] в кофе и вытерла с губ сахарную пудру, успев покончить с приправленной чили кукурузной запеканкой, чоризо[51] и яйцами. Может, она и не отдыхала на курорте, но чувствовала себя именно так. Она была сама по себе, ела экзотическую пищу, планировала, как потратить деньги, которыми, возможно, и не располагала, и никто не обращал на нее ни малейшего внимания. Она провалилась в кроличью нору.
