Фрэнки понизил голос, и хотя Элис знала, что его ответ не будет стоить ее боли, она наклонила голову, чтобы лучше его расслышать.
– Духов.
– Духов? То есть привидений? Фрэнки, что за чушь ты несешь?
Мальчик смотрел на ее ступни.
– Мисс Натали.
Захотелось бы Натали преследовать ее после смерти? Духи умерших преследуют живых, только если между ними остается какая-то недосказанность.
– Скажи Финею, что если Сейси не против, то да, думаю, будет мило, если вы с ним зайдете на ужин.
– Сейси не обязательно готовить. Мы принесем еду.
– Если только твой дядя вдруг не сделался шеф-поваром, сомневаюсь, что такого ужина стоит ждать с нетерпением. А вот по поводу компании, не знаю, как можно отказаться от такого предложения. Верно, Сейси?
Экономка хмыкнула и поправила складки на юбке.
– Не знаю, не знаю. Чтобы кто-то другой готовил на моей кухне… У меня с руками все в порядке.
– Вас мы тоже приглашаем, Сейси, – пискнул Фрэнки. – Забыл сказать.
– Если мисс Натали не стало, это еще не значит, что можно перевернуть дом вверх дном. Моя работа никуда не делась.
«Но долго ли так будет?» – мелькнуло в голове у Элис. Вчера был неподходящий день, чтобы думать о деньгах, и сегодня тоже. Но скоро. Скоро она попросит Финея, который принципиально не пользовался подсказками калькуляторов, наточить карандаш и сесть вместе с ней разбираться с финансами. Она будет наблюдать, как он аккуратно выводит на конторской бумаге столбик цифр, а потом с помощью жуткой алхимии превращает его в другой столбик, но уже побольше. Конечная сумма станет хрустальным шаром, предсказывающим будущее: куда и когда ей придется уехать, от чего нужно будет отказаться. Элис представила, как финансовые ресурсы, подобно ее собственному хрупкому телу, иссякают, неумолимо пополняя графу расходов: затраты на лекарства, визиты врачей, зарплата Сейси, налоги на собственность, счета за воду, за электричество, продукты. Смерть заглядывала через плечо, обжигая дыханием Натали, подбивая послать все к чертям. «Можно все это бросить, – думала она. – Уйти от попыток быть лучше, уйти от борьбы со своей болезнью, от усталости. Просто уйти».
Но как же Фрэнки? Вот он, сидит у ее ног и с тревогой на нее смотрит.
– Этот наш пир, – напомнила она, потрепав его по голове. – Что значится в меню?
– Я не могу сказать. Я поклялся.
– Что же, в таком случае, не буду соблазнять тебя нарушить слово.
Он вскочил на ноги – неуклюжий, угловатый и, к счастью, здоровый веснушчатый парнишка.
– Надо сказать Финею.
Прежде чем толкнуть дверь-сетку, мальчик оглянулся:
– Могу сказать, что в меню будет кое-что холодное. Это только намек, всего секрета я не раскрыл.
Явно довольный собой, он подмигнул Элис, дверь за ним с шумом захлопнулась, и его ноги зашлепали сначала по ступенькам крыльца, а потом по улице – в мир.
– Поужинай с нами, Сейси.
– Я пойду собирать ее вещи, мисс Элис. Незачем им тут оставаться. Я не хочу, чтобы ее здесь что-то держало.
Элис покачала головой.
– Неужели и ты туда же? Я точно знаю, что ты в это не веришь. Натали ушла и не вернется, ни во плоти, ни в виде призрака. Слышишь меня?
– У меня все в порядке со слухом, – Сейси уперла в бедро корзину со стиркой и плавной походкой направилась к выходу из комнаты. Но, как и Фрэнки, задержалась на пороге, чтобы сказать Элис прощальное слово: – Я знаю, что она была вашей сестрой. Я знаю, что о мертвых плохо не говорят. Но я рада, что ее нет. Можете прогнать меня за эти слова, но я никогда от них не откажусь. Я рада, что ее нет. Вечно попрекала вас, вечно принижала. Пыталась держать вас в страхе. Ваша сестра больше всего на свете любила причинять вам боль.
Она повернулась и вышла в кухню.
– Не говори о ней так, Сейси.
Это было произнесено шепотом, и экономка уже слишком далеко ушла, чтобы расслышать упрек, но Элис все равно чувствовала себя обязанной защитить сестру, пусть даже из обидчиков остался только затхлый воздух гостиной.
