- Нет, ты не прав, - Томас беспомощно оглянулся по сторонам, с ужасом осознавая жестокие законы мира. Сейчас, как никогда раньше, хотелось кричать от отчаяния и бунтовать, пока справедливость не восторжествует. Хотелось объяснить всем и каждому, что человечество живет не по законам честности, что не Господь дает право королям решать чужие судьбы.
- Томас, брат мой, я так тебя люблю! Если бы только знал, насколько! Но ты еще так глуп и упрям! – внезапная перемена настроения Августа насторожила и удивила, но он сам словно не замечал реакции Тома. – Если бы ты знал, чего я хочу на самом деле! Я лишь мечтаю о том, чтобы мы вместе правили страной! Не я один, а мы с тобой! Слышишь? Но ты противишься этому всеми силами. Ты не хочешь признавать наше превосходство над другими. В тебе слишком много ненужной жалости и желания бороться за то, чего на самом деле нет. Почему ты не можешь поблагодарить Господа за нашу роскошную жизнь и принять ее?
От тирады брата Тома отвлекли шаги и кашель за спиной. Обернувшись, он увидел отца, с гордостью смотрящего на старшего сына.
- Нет ничего более угодного, чем созерцать, какая сильная дружба связывает моих сыновей, - откашлявшись, начал он. – Во времена, когда другие братья идут на братоубийство ради власти, мои сыновья готовы с радостью делить престол. Это похвально, Август. Надеюсь, ты, Томас, питаешь не меньшие чувства к брату?
- Он не такой, отец! – всхлипнув, Томас упал на кровать и впился руками в подушку.
Теперь стало понятно, почему Август вдруг начал признаваться ему в любви – он все делал, лишь бы угодить королю. Может быть, Томасу следовало вести себя подобным образом? Однако он сомневался, что маска жестокости и лицемерия сможет принести ему счастье. Уж лучше умереть, борясь за правду, чем убить в себе все святое, поддаваясь черноте.
- Что? Томас, что ты имеешь ввиду? – седые брови короля поползли вверх, а морщинистая рука нервно сжала спинку кресла, обшитую золотом. Придвинув его к себе, король сел напротив Томаса, прожигая его взглядом.
- Но, брат мой, чем я заслужил? – лицо Августа выражало искреннее удивление и непонимание, но Том знал, что он лишь хороший артист.
Отвечать не было смысла. Король не станет на его сторону, если узнает о визитах к пленному. А оправдываться и лгать не позволяло чувство человеческого достоинства и захлестнувшее с головой отчаяние. Поэтому Томас вытер слезы и отправился в свои покои.
- Отец, сдается мне, что Томасу нездоровится, - сделав встревоженный вид, тихо произнес Август.
- Арне, ты веришь в Бога? – вглядываясь в безразличные лица прохожих через стекло автомобиля, спросил Билл.
- Что за вопросы? Конечно, верю! – Арне пристегнул ремень и завел машину. – Тебе тоже не мешало бы пристегнуть ремень, а то так и проверить недолго.
Но на шутку брата Билл не отреагировал даже легкой улыбкой, а лишь молча пристегнулся.
- Но если он есть, почему тогда в мире столько жестокости?
- Хм, не знаю. Наверное, потому, что слишком много жестоких людей.
- А зачем он создал столько жестоких людей?
- Билли, ты как маленький! – засмеялся Арне. – Все «зачем» и «почему»!
- А ты ответь.
- Ну, я не Бог. Но думаю, он не создавал жестоких людей. Люди сами такими стали. А вообще, знаешь, только одному Богу все известно.
Билл нахмурился и с тоской посмотрел в окошко, следя глазами за проезжающими машинами и редкими мотоциклами. Легче всего сказать, что только одному Богу все известно. Наверное, религия единственная тема, где такого смутного объяснения достаточно. Может быть, поэтому многие ученые не верят в Бога? Им просто не хватает аргументов. Билла жутко волновал этот вопрос последнее время, но заговорить об этом он не решался.
- Ну, чего ты надулся как хомяк? – весело спросил Арне, бросив на брата беглый взгляд.
- Ничего. Лучше следи за дорогой.
- «Следи за дорогой», «следи за дорогой», - кривляясь, повторил Арне и усмехнулся. – А вот не буду следить за дорогой! Зато тогда мы сможем задать Богу все интересующие тебя вопросы!
- А если не сможем? Если мы умрем, а дальше ничего не будет? Нас похоронят, и наши тела сгниют в могилах! Что тогда? – резко выпалили Билл, удивляя даже себя самого, не говоря уже о брате, который чуть не выехал на обочину.
- Билл, не говори так. Бог есть, и это факт.
- Факт? Факт, это то, что мы с тобой сидим в машине и говорим о нем, а то, что он есть, далеко не факт!
- Факт. Это факт, Билл, прекрати нести чушь!
- Почему ты так уверен, что он есть? Ты что, его видел?
- Чтобы быть в чем-то уверенным, совсем необязательно, это увидеть.
- Тогда я вообще ничего не понимаю! – Билл внезапно заметил, что у него трясутся руки и пылают щеки.
- Слушай свое сердце. Оно тебя не обманет.
- Сердце только перекачивает кровь, оно ничего не подсказывает! Это все иллюзия! – сдерживаться не осталось сил, и по щекам мальчика потекли слезы.
