Райский Град полностью

На небольшой округлой сцене на фоне богато наряженной ёлки стоит она. В красном обтягивающем платье. На талии — широкий пояс, завязанный, словно для подарка, в бант. Одной рукой обняв большой серебристый микрофон на стойке, она поёт. Похоже — джаз, но я не уверен… плохо разбираюсь в музыке.

Её голос божествен. Он льётся, подобно ручью, спокойно, нежно. О чём она поёт? Кажется — о любви. Да-а…

А фигура… алая ткань обтягивает так, что платье будто вот-вот лопнет; идеальная ножка выглядывает в большой разрез до бедра, тонкие руки в беспалых перчатках, закрывающих всё предплечье, плавно двигаются в такт музыке, а длинные каштановые волосы ниспадают на голые плечи.

Эта девушка здесь недавно — мне ли, завсегдатаю «Авеню», не знать, — но уже успела завоевать сердца многих мужчин. После каждого выхода на сцену у её ног целая гора цветов и подарков, а около двери в гримёрную теперь стоит охранник. М-м, такую даму действительно нужно охранять…

Пока я всё это записываю, она продолжает петь. Моя старая добрая шариковая ручка всё выводит закорючки букв в потрёпанном блокноте, наполовину исписанном различными рабочими заметками. Свет светильника с изумрудным абажуром, стоящего посреди столика, падает на страницу.

Мне здесь уютно. Даже уютней, чем в собственной квартире. И хочется думать о чём-нибудь возвыш…

Я говорил, что написанию своей книги буду посвящать каждый вечер. Но то, что произошло со мной вчера в ресторане «Авеню» не может ждать целый день, прежде чем перенесу всё из воспоминаний на бумагу. Поэтому предтрудовое зимнее утро я проведу не в тёплой постели, а за письменным столом.

Полагаю, именно с этого происшествия должна была начинаться моя история. Кому же, как ни Роману Снеговому, знать о той самой экшн-сцене, тут же затягивающей читателя в повествование. Первый же абзац большинства книг модных писателей начинается примерно с такого:

«Над головой — в каких-то миллиметрах — просвистела(л/ло) пуля (пущенный камень, копьё или что-то ещё, выбирайте сами). Я упал, вжавшись в землю и ища взглядом врага. Откуда-то раздался пронзительный крик. Похоже, женский…»

После этого «взрывного» события идёт знакомство с ГГ и миром. Затем начинается развитие сюжета, победа за победой, но в середине книги происходит что-то ужасное: главный герой терпит поражение, разочаровывается в жизни, любимая уходит к злодею и тэ.тэ. Сюжет продолжает развиваться: герой преодолевает и превозмогает. Под конец книги наступает безысходность — герой вот-вот будет окончательно сражён. Но происходит что-то, чего совсем не ожидает читатель, и всё заканчивается хорошо. И, конечно, пишется то, зачем же автор сотворил сей опус. Основная мысль, так сказать. Конечно, не в лоб, а завуалировано, через уста и действия героя. Но дьявол! Я хочу рассказать совсем не об этом! А мысли о предстоящей работе пауками закрадываются в голову…

Итак.

Я сидел в ресторане за своим столиком, писал в дневник и слушал песню обворожительной миледи, как вдруг надо мной раздался голос:

— Вы детектив?

Я поднял глаза и увидел её. Не помню точно, но у меня, кажется, отвисла челюсть. Рядом со столиком, уперев одну ручку в талию, а в другой сжимая крохотную сумочку (клатч — лишь сейчас вспоминаю её название), стояла та самая певица. Похоже, я слишком увлёкся блокнотом и не заметил, как она закончила петь.

Девушка ждала, приподняв одну бровь.

— Я писатель, — наконец, выдавил я.

— Ой, — искренне, как мне показалось, удивилась она и присела на стул напротив. — Мой хороший знакомый тоже — писатель. Вергилий Магомедов, слышали о нём?

Конечно, чёрт возьми, слышал!

Девушка сидела боком, положив ногу на ногу, и мой взгляд упал не её идеальную коленку, выглядывавшую в прорезь платья. Именно тогда я начал понимать, кто же оказался за одним столиком со мной.

— А почему вы сначала подумали, что я детектив? — решил я проявить инициативу.

Певица очаровательно улыбнулась.

— Ваша записная книжка, — указала она глазами на блокнот. — Совсем, как у полицейских. Они порой заходят сюда, знаете?.. И ещё — ваш взгляд.

— Взгляд?

Неужели заметила, что пялюсь? Я тут же не без труда оторвал взгляд с этой безупречной ножки и посмотрел в лицо девушки — мимо мелькнули бёдра, талия… кхм… шея, алые губки... (Написал бы: снизу вверх лизнул взглядом. Но как пошло!)

Было очень сложно смотреть в её безупречную переносицу — взгляд всё время норовил опуститься.

— Да, — чуть кивнула певица, отвечая на мой вопрос, и вдруг взволновано вздохнула. — Ах, как я бестактна. Меня зовут Катерина. — Она протянула ручку. Я заметил тонкие линии расслабленной кисти, острые алые коготки пальцев и петельку перчатки на безымянном.

— Роман Снеговой! — провозгласил я (вот же идиот!), взяв эту расслабленную кисть в свою ладонь, легонько взвесив её и при этом кивнув (полный идиот!)

Катерина, по-видимому, ожидала, что я, как истинный джентльмен, поцелую протянутую дамскую ручку — в её глазах отразилось небольшое удивление, затем крохотная досада.

— Что ж, — сказала она, взявшись за сумочку (от этого движения моё сердце вздрогнуло — неужели сейчас уйдёт?!)