Я заметил множество полицейских в разных концах зала. Похоже, до этого они скрывались под видом гостей.
Валентин медленно нагнулся и опустил пистолет на мрамор ступени. Рукава его рубахи задрались, и я вновь заметил морды китайских драконов.
Валентин, он же — Николай Знойный, он же — некогда известный сетевой (я бы сказал — серийный) детектив, оказался настоящим аферистом. Практически всё, что он рассказал мне о планах Магомедова по захвату города, оказалось ложью. И даже то, что говорили летом в СМИ о гибели отца Катерины. На самом деле, по версии следствия и самого майора Получайко, книжный барон умер естественной смертью. Но Знойному была нужна сенсация — о нём уже давно не говорили в прессе. И он придумал того злополучного биоробота, якобы вызывающего остановку сердца. В реальности тем биороботом — последним посетителем перед смертью барона — оказался обычный служащий из маленького книжного магазина, желающий заключить контракт на поставку фантастики. Но СМИ клюнули на утку Знойного и разразились воплями об убийстве, о мафии в городе, о возвращении лихих времён. Детектив знал, что если раскроет преступление сразу, то его имя будет греметь не так долго, поэтому дал сенсации отлежаться до зимы. И вот около месяца назад он вновь взялся за работу. Его целью был Магомедов — тот, кто занял место книжного барона и начал править его империей. Знойный убедил Катерину, что именно Магомедов заказал её отца. Он составил в своей голове стройную и вполне обоснованную версию злодея-Вергилия, творящего мерзкие делишки в тени городских переулков, и решил взять «преступника» красиво: в его же доме в новогоднюю ночь. Но для сенсации одного Магомедова оказалось мало: Знойный сделал самым главным, так сказать, суперзлодеем несчастную Катерину — «неблагодарную» дочь покойного, заказавшую его смерть, чтобы завладеть богатством. Всё, как в нуарном детективе: убийца — роковая красотка.
И ему всё же удалось сотворить желанный взрыв в новостной ленте: «По обвинению в мошенничестве и фальсификации улик арестован известный детектив Николай Знойный!» Городская блогосфера ликовала и негодовала, негодовала и ликовала…
— Мы уже давно следили за ним, — рассказывал майор Получайко. — Ещё летом Знойный все глаза измозолил полицейским — всё тёрся у места, якобы, преступления. И когда в прессе появилось сообщение о биороботе-убице, мы поняли, кто подсунул утку журналистам.
— У меня последний вопрос, — сказал я, отодвинув кружку, где некогда был горячий кофе. — Откуда у Валентина… простите, у Знойного, оружие?
— Игрушка, — просто ответил майор.
Я вспомнил, как выстрел из такой игрушки разнёс вдребезги зеркало, но спорить не стал. Ведь стрелял всё-таки я, не хотелось напоминать об этом.
— А вот в вас, — продолжил полицейский, — попали из настоящего пистолета. Никакого криминала: вы угрожали, а секьюрити, имея лицензию на малокалиберное оружие, защищал певицу, как мог. Но я ни в чём вас не обвиняю: этот манипулятор, лжедетектив, чтоб его… он ввел вас в заблуждение. Независимая экспертиза подтвердила это. Теперь-то Знойный получит по заслугам. Закон в нашем городе всегда держит верх над несправедливостью.
— Не сомневаюсь, — сказал я и встал. — Мне нужно идти.
— Всего хорошего. — Майор поднялся и крепко пожал мне руку. — Полиция больше не потревожит вас по этому делу.
Я вышел из участка ранним утром. Было ещё темно. С неба падали крупные хлопья снега и мягко ложились на безлюдную улицу, чтобы через секунду растаять.
Вот и всё, подумалось мне. Я одинок, как никогда. Стоит ли от этого вновь впадать в депрессию?..
Издалека донёсся взрыв салюта — кто-то ещё не истратил весь боезапас. Или нашёл в закромах. Где-то раздались ликующие возгласы. Я взглянул на часы. Было около шести, а город всё продолжал отмечать праздник. Но тротуар, где я брёл, был пуст, не считая андроида-дворника, усердно сметавшего конфетти и мишуру.
Одиночество и бессонная ночь способствовали моей задумчивости. Я размышлял над словами Магомедова: не о том, что стоит освободиться от любви, а о том, что нужно искать спутника жизни не на «рынке». Но тогда где? Неужели
Тем не менее, идеи Магомедова в своём общем виде действительно отвратны. Несмотря на это, его отпустили из участка раньше меня и Катерины. Нет, дело не в статусе, положении или капитале. Если бы он действительно совершил преступление, его бы привлекли. Но за мировоззрение, отличающееся от общепринятого, и даже за своеобразную проповедь этого мировоззрения перед гостями, полиция не наказывает. «Инквизиция мысли» уже давно прекратила свою работу.
А Катерина… кажется, отчасти она приняла философию Вергилия. Возможно, это повлияло на её отказ мне. Как же горько об этом думать… Она сказала, что уезжает. Уезжает из города. Просила не провожать… Просто уходит из моей жизни навсегда.