Я проходил мимо карликовых ёлочек, ростом чуть выше моего. Их пышные ветви опутали гирлянды. Гирлянды сияли всеми возможными цветами, и это завораживало. Мне даже захотелось немного посмотреть на переливы красок, взрывы огней, вальс колора, и я присел на ближайшую лавочку.
До меня донеслась заводная мелодия, и кто-то звонко запел:
У дальней ёлочки я увидел странный силуэт. Силуэт, приплясывая, приближался. Сначала подумал, что это человек — заметил на его голове фетровую шляпу, — но скоро понял, что вижу бронзового андроида-дворника. Из динамика на месте его рта всё так же доносилась музыка и голос.
Движения андроида были почти что естественными — инструментом, похожим на метлу, он сметал снег с бордюра. На каждом «let it snow!» его задорно покачивало то в одну, то в другую сторону, отчего казалось, что он вместе со всеми горожанами тоже радуется наступающему празднику.
Подойдя ближе, андроид прекратил петь и обратил ко мне «лицо». Похоже, заметил, что я смотрю на него.
— Добрый вечер, сэр! — сказал он, взявшись свободной от метлы рукой за шляпу.
— И тебе не болеть! — кивнул я с усмешкой.
— Я не смогу заболеть, — проговорил андроид, как иностранец растягивая слова, — ведь у меня есть шляпа. — Он указал суставчатым пальцем на свою голову. — Её мне подарила молодая мисс.
Только теперь я заметил, что шляпа женская, и даже не женская, а девичья: сетчатая и с розовым бантиком на боку. Такие одевают лишь в жаркую погоду. Видимо, дворник носит её с самого лета.
— Надеюсь, я вам не мешаю? — спросил он, продолжая смотреть на меня окулярами, когда как его метла усердно работала.
— Никак нет, — ответил я. — Садись рядом, поговорим.
— Из-ви-ни-те, — произнёс андроид, — мне нужно выполнять свой трудовой долг. Всего хорошего!
— Счастливо! — рассмеялся я. — С наступающим!
Дворник, вновь запев чужим голосом, начал удаляться. Я проследил за ним взглядом, за его кокетливо скошенной шляпкой и вспомнил о вчерашнем подарке Петра в «Авеню». Стоит передарить ту белую шляпу этому весельчаку-работяге.
А снег всё шёл. Он падал на пустое место лавки, и когда его набралось много, я провёл ладонью и собрал крошечный снежок. Он почти сразу растаял, оставив на коже мокрый холод.
Да-а, такой чудесный вечер никак нельзя провести в одиночестве. Если бы Катерина была здесь… нет, не стоит и думать об этом. Ведь она — богиня. Та, за чью улыбку поклонники готовы на любое сумасбродство. Но почему же вчера она обратила внимание именно на меня? Я ведь не оказывал ей абсолютно никаких знаков внимания, кроме восхищённого взгляда… Тем горче осознавать, что наше свидание закончилось таким нелепым образом. Ах, чёрт, при одной лишь мысли об этом ушибленное место начинает пульсировать болью. Неужели пущенный со второго этажа бильярдный шар может своим ударом довести до обморока? Ни за что бы не поверил, если бы сам не…
Рядом раздались чьи-то шаги, но я не стал отвлекаться от размышлений и изучения собственных туфель. На их мысках медленно таяли снежинки. Я даже не сразу понял, что цокот каблуков принадлежит женским сапожкам.
Она явно шла к той самой лавке, где сидел мечтательный и романтичный, чуть припорошенный снегом Роман Снеговой. Ах, если бы он знал — если бы я знал, кого сейчас увижу!..
— Добрый вечер, Роман, — раздался её прекрасный голосок. — Вы не будете против, если я…
Я поднял голову и улыбнулся.
Глава 2
— Да, конечно! То есть — нет, не буду против. Ваша компания мне очень приятна, Милана.
На эти слова девушка мило улыбнулась и неуверенно глянула на запорошенную снегом лавку.
— На самом деле я шла домой. Может, лучше…
— Да, с удовольствием провожу вас. — Я встал, как можно элегантней отряхнулся от снега и как можно уверенней посмотрел на Милану. Та поправила воротник длинного строгого пальто, украшенного ромбовидной клеткой и покроенного так, чтобы подчёркивать все достоинства фигуры, пальчиком чуть тронула шляпку с широкими неравнозначными полями и небольшой косой вуалью и робко шагнула в мою сторону — послышался тихий цокот высоких каблуков её сапожек.
Мы не торопясь пошли по бульвару. Милана смущённо улыбалась, опустив глаза, а я украдкой с интересом поглядывал на неё. Её лицо в золотом свете фонарей казалось красивее обычного: острый подбородок, скромные губки, аккуратный носик, пышные реснички… Чуть прикрытое вуалью, оно было таинственным, загадочным… и мне захотелось узнать его секрет.
— Милана, — сказал я. — А почему вы одна и так поздно?..
— Я была у подруги, — ответила девушка, чуть наклонив голову и глянув на меня (о, какой это был взгляд!) — Она живёт здесь, недалеко.
— А где живёте вы?
— Через два квартала отсюда. — Милана указала подбородком куда-то вперёд. — Квартира на двадцатом этаже.
— Вас, наверное, ждут, беспокоятся…