– Я сейчас вернусь! – прокричал он через плечо.
– Куда же ты? Пожалуйста, подожди. Я не в состоянии присматривать за Аннабель. Я даже не могу поднять ее, – простонала она чуть не плача.
Он остановился уже на пороге и приказал Теодору:
– Побудь со Смитти. Я вернусь через несколько минут.
Только через несколько часов Маргарет смогла шевелиться, не думая о том, что кожа ее сейчас лопнет, разорвется у нее на глазах. Какая-то тень придвинулась к ней.
– Ну что, тебе хоть немного лучше?
Она лаконично обронила:
– Проваливай.
Последовала неловкая пауза. Хэнк потоптался на месте, не зная, куда девать свои руки и ноги, отвернулся, затем, все-таки набравшись храбрости, спросил:
– Тебе хоть немного помогло мое лекарство?
– Да, мне уже не так больно.
Хэнк принес ей сока и мякоти какого-то растения и посоветовал намазать кожу. Он рассказал ей, что узники в тюрьме, и особенно во время работы в каменоломне, часто применяли это средство против ожогов. Затем Хэнк внимательно осмотрел ее и сказал, что ей лучше бы сейчас пойти на пляж.
– Да, немного солнышка мне сейчас не повредит.
– Я пытаюсь дать тебе хороший совет.
– Ох да, я забыла. Я же женщина, а ты – мой властелин. Пожалуйста, повелитель, скажите неразумной, что ей делать.
Хэнк почесал в затылке.
– Ну ты и язва! Ты...
– Ничего не говори. – Она подняла руку. – Ничего.
– Проклятие! Мне жаль, черт побери! – Привычным жестом он пригладил волосы, засунул руки в карманы и стал ходить взад-вперед. Она уже давно заметила, что это признак того, что Хэнку Уайатту неловко, что он смущен.
– Унести мои вещи было жестоко, Хэнк.
– Мне даже в голову не пришло, что ты можешь сгореть из-за этого. Что ты делала? Просто стояла на самом солнцепеке?
– Я сидела в воде, – прошептала она.
Хэнк ничего не ответил, но было понятно, что он считает ее сумасшедшей.
Еще тише Маргарет продолжила:
– Я думала, ты меня поджидаешь.
– Меня там не было. – Он бросил на нее странный взгляд.
– Я поняла это, но часа через два.
– Об этом я и не подумал, – пробормотал Хэнк, глядя в землю.
Ей было слишком плохо, и она не могла бросить чем-нибудь в него, да теперь она поняла, что ей не хочется с ним сейчас мериться силами.
– Просто уйди. Пожалуйста. Присмотри за детьми. Я не могу. Никак не могу.
Хэнк ушел не сразу, у двери помедлил и, стоя спиной к ней и не вынимая руки из карманов, проговорил:
– Все-таки я скажу. Океан, соленая вода быстро помогут тебе. Твоя кожа не будет так гореть.
– Сейчас я хочу только одного: поспать, – тихо промолвила Маргарет, бережно положила голову на руки и опустила красные тяжелые веки.
Хэнк подал детям устриц, каждую на половинке раковины. Он взял одну из кастрюль Смитти, вернее, это была большая сковорода на длинной-длинной ручке, и выложил дно свежими устрицами. Лидия, Теодор и Аннабель сидели на травяной циновке кружком. Хэнк поставил в центр блюдо, сам уселся рядом с ними, взял первую раковину и с огромным удовольствием проглотил моллюска.
«Ох, как хорошо-то! Еще бы соуса! Табаско, например. Ну и два холодных пива». Он съел еще три устрицы и только потом увидел, что дети ничего не едят, а уставились на него и молча наблюдают. Рука его с поднесенной ко рту раковиной застыла. Он скосил глаза налево, потом направо, посмотрел прямо перед собой. Три пары серьезных, широко раскрытых голубых глаз наблюдали за ним. Он проглотил-таки кушанье и помахал рукой:
– Ну что же вы? Давайте начинайте.
– Я не голодна, – тихо сказала Лидия.
Теодор покачал головой:
– Я тоже есть не хочу.
Хэнк перевел взгляд на малышку. Она протянула ручку и ткнула пальцем в устрицу несколько раз, поднесла ее к глазам, внимательно осмотрела и медленно передвинула к носу. Затем скорчила гримасу и вынесла свой приговор:
– Демо!
Хэнк обвел их глазами.
– Ешьте.
Они посмотрели на сковородку, как на чудовище.
– Попробуйте, это очень вкусно.
Лидия медленно взяла одну раковину в руки, поднесла ко рту, с ужасом глядя на нее, тяжело вздохнула, сделала непроизвольное глотательное движение, посмотрела на Хэнка, снова на устрицу и вдруг бросила ее, как будто обожглась.
– Я не могу. Никак не могу. – Она вздрогнула и вытерла руки о юбку.
– Ну же, дружище, – Хэнк кивнул мальчику, – покажи этим дурочкам, какие они глупые. Попробуй, и сам меня поблагодаришь. Будь мужчиной.
Теодор с сомнением смотрел на блюдо.
– Давай!
Мальчик так же осторожно, как и Лидия, взял одну раковину. Бросив тревожный взгляд на сестру, поднес к своему маленькому рту, его веснушчатый нос сморщился. Теодор набрал полную грудь воздуха и проглотил залпом устрицу.
Хэнк сделал великолепный бросок, закрыл рот мальчика рукой, подхватил его и выбежал вон.
В одно мгновение они добрались до спасительных олеандровых кустов. Оставив там Теодора, Хэнк быстро вернулся в хижину. Аннабель, как и следовало ожидать, размазывала устриц по волосам. Лидия сидела не шевелясь, а рядом стояла, зевая, Смитти.
– Что тут у вас происходит?
– Я думал, ты спишь.
– Правильно, я и спала.
Хэнк взял сковороду за ручку, поднес ее к самому лицу Маргарет и с негодованием произнес:
– Они не хотят даже попробовать.
