Ив и Юки ехали несколько часов, прежде чем нашли убежище. Покинув пределы Паттайи – оставаться в пределах которой было уже небезопасно – они мчались и мчались по дороге. Ив сделал всего несколько остановок – первую на рассвете, чтобы поменять мотоцикл на автомобиль, загнав угнанный байк в реку, чтобы скрыть все следы. Вторую – чтобы раздобыть денег, заправиться, купить одежду и аптечку. Юки очень беспокоила рана на спине спутника, но тот не желал делать перерыв для осмотра, пока их путь не завершился. Только после того как они поднялись на борт старенькой парусной яхты с облупившимися боками, арендованной у какого-то бедного моряка, и углубились в воды Сиамского залива, Юки смог заняться его ранением. Для этого они бросили якорь подле маленького необитаемого островка, окруженного водой сказочного цвета и осыпанного пышной растительностью.
Ив налил в тарелку виски, затем бросил туда кривую медицинскую иглу, зажим, ножницы. Затем, сняв с себя рубашку, поставил табурет на середину крошечной кают-компании, и уселся на нее. Юки смачивая марлевый тампон в дезинфицирующем средстве, принялся осторожно обмывать рану – пытаясь определить на глаз, насколько она тяжела. Смыв запекшуюся кровь, он с облегчением отметил, что, судя по всему, лезвие ножа прошло лишь по касательной и не нанесло глубоких увечий.
Зашивай, - велел Ив.
Молодой человек, вооружившись иглой, принялся стягивать рану нитками. Делал он нечто подобное впервые. Сначала игла никак не хотела его слушаться, то и дело норовила выскользнуть из зажима или же вывернуться в ненужную сторону, от чего первые несколько стежков вышли кривыми и грубыми. Яхта слегка покачивалась на волнах, вынуждая Юки быть втройне осторожным и внимательным. Он кусал себе губы, сердясь на собственную неуклюжесть – понимая, что причиняет Иву излишнюю боль. Впрочем, тот никак не демонстрировал своего дискомфорта, оставаясь бесстрастным, будто лишившись на время всех нервных окончаний. Но это не умеряло чувства вины Юки. Еще когда они неслись по ночной дороге верхом на мотоцикле, он попробовал заговорить с Ивом о том, что произошло:
«Я не хотел, чтобы все это произошло, - проговорил он, прижимаясь щекой к спине мужчины, и чувствуя тепло чужой кожи. От быстрой езды черные пряди волос Ива развевались, щекоча Юки лицо. – Я ввязался в это случайно…»
«Всё как всегда, - ответил Ив. – Я как предчувствовал это, поэтому и вернулся в отель раньше, чем планировал».
«Я виноват, знаю…»
Это зеленоглазый мужчина никак не прокомментировал, хотя он надеялся, что тот скажет хоть что-нибудь. Ив же упорно молчал. И тогда Юки погрузился в мир своих смятенных мыслей. Вспоминая ад, в самом пекле которого ему довелось побывать совсем недавно, он содрогался, а его внутренний взор застилала бесконечная кровь. Безумие… Такое неожиданное и закономерное одновременно! Юки вспоминал, как Ив убивал своих противников на арене одного за другим – но вспоминал без отторжения – ибо осознавал, что убийства эти были необходимостью. Такой же необходимостью, как убийство Рю Мэкиена, явившегося в больницу расправиться с Юки…
Человек, прошедший сквозь пустыню, выходит из нее другим, что-то навсегда меняется в нем. Вот и он, Юки, словно бы бредет сквозь пустыню, надеясь найти ее край. Он идет и идет… И каким он станет, когда, наконец, достигнет ее пределов?
Проделав половину работы, Юки уже приноровился правильно стягивать швы. Периодически из растревоженной раны вытекала кровь и он хватался за тампон, чтобы затереть ее. Находясь в такой близости к Иву, его взгляд невольно скользил по шевелюре цвета воронова крыла, сейчас перекинутой на грудь, чтобы не мешать операции – а оттуда спускался на плечи. Какая же у того на удивление тонкая, почти прозрачная кожа! Такая редкость для мужчины. И на этой коже - следы былых повреждений, шрамы, шрамы…
Знаешь, я так тебя и не спросил тогда… - заговорил Юки тихо, вновь и вновь пронизывая его плоть иглой.
О чем ты? – последовал довольно равнодушный отклик.
Тогда, в «Масару Мидзухара». После нашей с тобой ночи… Я увидел эти твои шрамы. И хотел спросить, откуда они у тебя взялись.
Ответом ему была гробовая тишина.
Может, расскажешь? – продолжил Юки. – Я ведь, как ты правильно выразился, совсем не знаю твоей истории.
И опять – молчание.
Тебе так неприятно об этом говорить?
ТЕБЕ будет неприятно об этом слушать, - парировал Ив с высокомерной ноткой в голосе.
Я постараюсь вытерпеть, - усмехнулся молодой человек горько. – Я слышал, что вы с Настой учились в спецшколе, откуда ты впоследствии сбежал. Эти шрамы ты получил там?
Не твоего это ума дело, молокосос, - отрезал тот непреклонно, не собираясь отступать от выбранной линии поведения.
Хорошо. Тогда у меня другой вопрос.
Хм.
Ты всегда был такой сволочной задницей?
Эти слова рассмешили Ива; он повернул к Юки голову, бросив на него взгляд исподлобья:
Нет. Обычно я очень сексуальная сволочная задница.
