Они выпили по коктейлю и пошли обедать. Сегодня они заказали легкие блюда и тавельское вино. Когда подали сыр и фрукты, Кэтрин спросила:
– Сказать ему?
– Как хочешь, – сказала девушка.
Она взяла бокал с вином и сделала несколько глотков.
– Прошло столько времени, что я уже забыла, с чего надо начать, – сказала Кэтрин.
– Не помнишь? – удивилась Марита.
Дэвид подлил себе тавельского.
– Может быть, сразу перейдешь к сути? – предложил он.
– Суть я помню, – сказала Кэтрин. – Вчера ты провел сиесту со мной, а потом пошел в комнату Мариты. Сегодня ты можешь сразу идти к ней. Кажется, я все испортила. Словом, я хочу, чтобы сегодня мы провели сиесту все вместе.
– Это уже не называется сиестой, – услышал Дэвид свой голос.
– Наверное, нет, – сказала Кэтрин. – Прости, если я неудачно выразилась, но у меня уже нет сил молчать о том, чего я на самом деле хочу.
У себя в комнате Дэвид сказал:
– К черту ее.
– Нет, Дэвид. Она только хотела сделать то, о чем я ее попросила. Может, она и сама тебе скажет об этом.
– Да пошла она на…
– Она уже пошла. С твоей помощью. Но сейчас речь не об этом. Поговори с ней, Дэвид. И если захочешь трахнуть ее, сделай это как следует. Ради меня.
– Грубость тебе не идет.
– Ты первый начал. Я всего лишь отбила подачу. Как в теннисе.
– Ну хорошо. И что я должен от нее услышать?
– Мою речь. Ту, что я заготовила и забыла. Не будь таким серьезным, а то я не отпущу тебя. Ты слишком привлекателен, когда серьезен. Ну иди же, пока она тоже не забыла мою речь.
– Иди ты тоже ко всем чертям.
– Ну вот, ты уже не так остро реагируешь. Легкомысленным ты мне больше нравишься. Поцелуй меня на прощание. Желаю тебе приятного дня. И все же тебе лучше поторопиться, иначе она и в самом деле все позабудет. Видишь, какая я благоразумная и хорошая?
– И не хорошая, и не благоразумная.
– И все же я нравлюсь тебе такой.
– Конечно.
– Хочешь узнать один секрет?
– Что-то новое?
– Старое.
– Давай.
– Ты очень легко поддаешься соблазну, и развращать тебя необыкновенно приятно.
– Тебе виднее.
– Это была шутка. Нет никакого разврата. Мы просто развлекаемся. Иди и выслушай мою речь, пока Марита ее не забыла. Иди, Дэвид, и будь хорошим мальчиком.
В комнате, находившейся в дальнем конце коридора, Дэвид лег на постель и спросил:
– Ну, так о чем весь сыр-бор?
– Это всего лишь то, о чем она сказала вчера вечером, – ответила девушка. – Она в самом деле имела в виду то, что сказала. Ты даже представить себе не можешь, насколько это серьезно.
– Ты сказала ей, что мы стали любовниками?
– Нет.
– Но она знает.
– Для нее это имеет значение?
– Похоже, что нет.
– Выпей вина, Дэвид, и расслабься. Надеюсь, ты уже понял, что я к тебе неравнодушна.
– Я к тебе тоже.
Их губы слились в поцелуе; ее груди прижались к его груди; он почувствовал, как она прильнула к нему всем телом, она терлась губами о его губы, потом они раскрылись, дыхание стало частым, и его руки потянулись к пряжке ремня.
Они лежали на пляже; Дэвид смотрел на плывущие по небу облака и ни о чем не думал. От размышлений становится только хуже, подумал он, и если бы он тогда меньше думал, возможно, все плохое ушло бы само собой. Девушки о чем-то болтали, он не прислушивался. Он просто лежал и смотрел на сентябрьское небо, а когда девушки умолкли, его снова одолели раздумья и, не глядя на Мариту, он спросил:
– О чем ты сейчас думаешь?
– Ни о чем.
– Спроси у меня, – сказала Кэтрин.
– Твои мысли я знаю.
– Нет, не знаешь. Я вспоминаю «Прадо».
– Ты бывала там? – спросил Дэвид у девушки.
– Нет еще.
– Значит, побываешь, – сказала Кэтрин. – Дэвид, когда мы сможем поехать?
– В любое время. Но сначала я должен закончить рассказ.
– Постарайся закончить его поскорее.
– Я работаю, как могу. Быстрее не получится.
– Я и не говорю, чтобы ты торопился.
– А я и не собираюсь. Если вам здесь надоело, можете ехать одни, я присоединюсь к вам позже.
– Нет, мы тебя не оставим, – сказала Марита.
– Не принимай всерьез, – сказала Кэтрин. – Он играет в благородство.
– Нет, в самом деле. Вы можете ехать.
– Без тебя нам будет неинтересно, – сказала Кэтрин, – и ты прекрасно это знаешь. Нет, вдвоем нам в Испании делать нечего.
– Но он работает, Кэтрин, – сказала Марита.
– В Испании тоже можно работать. Испанские писатели как-то умудряются сочинять свои произведения в Испании. Если бы я была писателем, то прекрасно смогла бы работать и в Испании.
– Я тоже могу писать в Испании, – сказал Дэвид. – Когда ты хочешь ехать?
– Черт возьми, Кэтрин, не может же он бросить рассказ на самой середине, – сказала Марита.
– Он пишет его уже целых шесть недель, – заметила Кэтрин. – Почему мы не можем поехать в Мадрид?
– Я же сказал, что мы можем ехать, – сказал Дэвид.
– Нет, ты не посмеешь этого сделать, – сказала девушка Кэтрин. – Не смей даже пытаться. Есть у тебя совесть, в конце концов?
– Если кому и говорить о совести, то только не тебе.
– Иногда и у меня просыпается совесть.
– Отлично. Рада это слышать. А теперь, будь любезна, не вмешиваться в разговор, когда мы обсуждаем, как сделать лучше для всех.
– Пойду окунусь, – сказал Дэвид.
Девушка встала и последовала за ним.
