И все, естественно, сходится одномоментно. Монька пошел на сходку, посадили Десанта — вся надежда, что он тертый калач и будет помалкивать. С ним не будет осложнений, успокаивал себя Джангир. Главное сейчас, чтобы Монька хорошо провел сходку. Вот это важно! Когда они расставались сегодня, Джангир попросил:
— Ты так и скажи им, что до нас мудрые люди в Коране записали: «Вору отсекайте руки, как устрашение от Аллаха» — сура пятая, айят сорок второй! Ты им напомни, — повторил Джангир.
— Петь, ты совсем того? — покрутил Монька пальцем у виска и захохотал. — Главное, что айят сорок второй! Смотри, если ты ошибся, не простят они твоей мусульманской неграмотности… — и пошел к выходу.
Джангиров догнал его у дверей и спросил тревожно:
— Монька, скажи, пожалуйста, а если все получится как надо и сходка примет решение, не может что-нибудь измениться? Ну, могут они отменить решение?
Монька снисходительно кинул:
— Тот, кто приговорен сходняком, не может быть никем прощен или помилован. Умрет он. Это наказание у нас — как кара Господня… А теперь сиди, жди его.
Джангир велел Швецу поднять на ноги всех заблатованных милицейских начальников.
— Давай ищи, ищи, ищи! Разыщи всех своих трехгрошовых оперов, пусть крутятся-вертятся! Надо Десанта достать с кичи! Ни в коем случае нельзя его там оставлять…
Швец умчался по своим делам, и для Джангира потянулись бесконечно долгие часы ожидания. Только около полуночи заявился Монька, сильно навеселе.
— Ну что? — посунулся к нему Джангир.
Монька пожал плечами:
— Если ты вор, живи по понятиям… А если барыга, плати как все…
— Что это значит? — не понял Джангир.
Монька уселся в кресло, положил ноги на столик и велел Джангиру:
— Гони коньяк! — и перебросил ему через стол сложенный вчетверо лист бумаги.
Джангир жадно впился в листок:
— Это что?
— Это, Джангир дорогой, называется «прогон»! Или «малява», по-вашему — директивное письмо-указание.
На листе бумаги было выведено старательными буквами:
Приветствуем всех честных арестантов!
Привет бродягам и мужикам!
Здоровья и удачи вам!
Жизнь ворам!
Час добрый!
Ставим вас в курс за жизнь Нарика Нугзарова по кличке Псих, за кого ворами вынесено решение как за гада. Сегодня в Москве, по осени 1995 года, октября 12, большая сходка воров относительно Нарика вынесла однозначное решение, что Псих — блядина. А посему каждый уважающий себя человек при встрече с ним должен поступить в соответствии с вынесенным решением. Нарик, рядясь под вора и получив венец, грубо скрысятничал у товарищей больше полмиллиона долларов, о чем сходка воров имеет твердые документы. Поэтому мы постановляем и сообщаем вам, что он решением нашим должен быть наказан битьем по ушам, после чего с него будет спрошено как с гадины и негодяя. Эта ксива подписана семью ворами в законе.
Мы подписали:
Саша Циркуль.
Монька Веселый.
Бичо Стреляный.
Вальтер.
Тенгиз Комуняя.
Рожден Старый.
Гия Сухумский.
Исполнить надлежит всем, кто соблюдает наш закон.
— Как тебе это удалось? — положил на стол бумагу Джангир, посмотрел исподлобья на улыбающегося Моньку.
— Этот листок стоил один миллион долларов, который ты должен будешь внести в общак.
Джангир вздохнул:
— Хорошо. Я готов к этому.
— Миллион не деньги, за день на руках соберем. Но не в этом дело. Все не так просто. Полмиллиона ты внесешь наликом, а полмиллиона — чуть погодя. Они требуют, чтобы ты совершил блатной поступок и принес украденное с рывка…
— Вот идиоты! — сказал со злобой Джангир. — Ты не мог это отметелить?
— Нет, — покачал головой Монька. — У них свои расчеты…
Джангир снова взял в руки лист, почитал, потом спросил:
— А что, они компьютер купить не могут? Почему от руки надо писать?
Монька усмехнулся:
— Я допускаю, что они все вместе могли бы себе насобирать на компьютер. Циркуль один контролирует сто восемьдесят — двести миллионов долларов. Но порядок есть порядок, письмо на общак пишется от руки. От сердца.
Джангир взял со стойки бара хрустальный графин с золотистым коньяком, разлил по бокалам, спросил приятеля:
— Слушай, а почему половина воров в законе грузины?
Монька тяжело вздохнул:
— Сейчас две трети воров поднялись из лаврушников…
