— Можно допустить, что он не знаком с ворами…
— Но заказчиков знает обязательно. Они для нас сейчас важнее воров.
— А что с этим Лаксманом? — спросил Конолли.
— Не знаю. Надо подумать, как его использовать… — Полк снова промолчал и не сказал, что послал Дриста выяснить через все его грязные связишки на Брайтоне, как весь антиквариат и полотна могут попадать сюда. Или кто еще может работать на Бастаняна.
«БОЛЕЕ ЖЕСТОКИ И АГРЕССИВНЫ…»
Полицейская организация «Европол» заявила, что главной угрозой для безопасности граждан стран Европейского союза сейчас становится деятельность организованных преступных групп из Восточной Европы и бывшего СССР.
Директор «Европола» Юрген Шторбек отметил, что большую часть организованных преступных групп в Западной Европе ныне составляют выходцы из бывшего Советского Союза и восточноевропейских стран. В качестве примера он указал на так называемые районы красных фонарей в крупных западноевропейских городах. Еще десять лет назад большинство проституток там были выходцами из Азии и стран Карибского бассейна, а сами бордели находились под контролем местных преступных групп, а также выходцев из Южной Италии и Югославии. Теперь их вытеснили русские и другие восточноевропейцы.
По словам Шторбека, преступники из стран бывшего советского блока «более жестокие и более агрессивные». Они успешно освоили такую форму криминальной деятельности, как компьютерная преступность, а также традиционное вымогательство, торговлю наркотиками, крадеными автомобилями, «отмывание» денег и нелегальную переброску в страны ЕС иммигрантов из других государств.
— Тебя, дядечка дорогой, давно пора ставить на правеж!.. — хрипло выкрикнул Нарик.
Было видно, как он истерикует, надрачивает себя и заводит — так было легче прорвать последний хлипкий шлюз в половодье беспредельного поведения. Этот шлюз возводился веками — почтение к старшему, святость родной крови, благодарность за прошлое не позволяли ни при каких обстоятельствах дать волю гневу, затопить злобе и зависти ощущение одной семьи, особого клана, единого народа.
Сейчас сквозь эту ветхую плотину, изъеденную временем, нравами и жуткими соблазнами, уже открыто сочились желтая ненависть, яростная злоба, гнойная желчь.
А Джангиров молча смотрел на него.
— Ты пальцем не пошевелил, чтобы спасти моего брата! — орал Нарик. — Тебе его кровь кажется сладкой…
С утра Нарик уже раза три шоханулся, и от этого он был в высоком приходе, и собственная наглость казалась ему бесстрашием, а четверо нетерпеливо-злобно переминающихся за спиной бойцов давали ощущение силы и надежности.
— Молодец, Нарик! — негромко похлопал в ладоши Швец, лениво усевшийся на бильярдный стол. — Хорошо, пацан, разговариваешь…
Нарик резко повернулся к нему:
— А ты, пес, вообще помалкивай! Не твое собачье дело вмешиваться, когда люди разбираются!..
Швец улыбался, глядя на вопящего Нарика. Из глубоких глазниц неярко светили мягкие, добрые глаза размером с копейку. Или с донышко пистолетной гильзы.
Джангиров скосил взгляд на Швеца, негромко ровно сказал:
— Не обращай внимания… Это не он кричит… Это наркота из него вопит…
