— Детали я еще пока сам не очень точно знаю. Но вопрос в поставке громадного груза наркотиков в США. Вас это устраивает?
— Ага! — оживился Кастль. — Наркотрафик! Чемпион бизнеса, король прибыли, венец криминала! Мне подходит…
— А ты, Лоренцо? — спросил Хэнк.
Итальянец буркнул:
— Куда же я денусь, конечно, согласен…
— Магда, что ты думаешь? Ты должна понимать, какие нас ждут проблемы…
Магда хрипло засмеялась:
— С тобой? Какие там могут быть проблемы? Одни удовольствия. Я с тобой всегда…
— Ну и слава Бегу, — медленно вымолвил Хэнк. — Спасибо вам всем. У нас, янки, есть поговорка — не дай Бог увидеть старых друзей, пришедших с новыми лицами…
— Хэнк, каменная рыба, ты, похоже, расчувствовался! — захохотала Магда. — Ну подумай, что, кроме наркоты и подступающей старости, может изменить мое прекрасное лицо? А на эти две рожи взгляни — они неизменны, как посмертные гипсовые маски…
— Все, все, все! — оборвал Хэнк. — Сентиментальная пауза закончена. Значит, мы с вами разделяемся. Вы трое летите в США по данным мной адресам. А я отправляюсь в Россию…
— В Россию? — удивились бойцы.
— Да. Товар пойдет оттуда. Огромные количества. Я должен сам убедиться на месте, что это не пустозвонство, не обычная русская хвастливая болтовня. Я должен точно знать, что они готовы к большим играм. И если все подтвердится, я вылетаю к вам в США.
Лоренцо растерянно покачал головой:
— Ты ж туда двадцать лет не ездил, ты там везде в розыске.
— Из-за такой игры есть смысл рискнуть. Тем более что я приму меры, чтобы не порадовать полицейских и репортеров.
— Ты уж постарайся, — попросил Рудди. — А русских с их загнившей византийской кровью, я не люблю…
— Это новые русские, — успокоил его Хэнк, вспомнив Моньку. — Ну, договорились?
— Договорились…
— И последнее. — Хэнк протянул Лоренцо ключ от багажной камеры. — Возьмете сегодня на вокзале, на Хауптбанн-хофф, кейс. В нем четыреста тысяч гринбэков. Эти деньги не надо отправлять на Бастион к О'Риордану, они нам могут сейчас самим понадобиться. Половину депонируй на общую кассу, а двести раздели поровну на нас четверых. Все поняли?
— О-о-о! — простонала от удовольствия команда.
— Все, совещание закончено. Благодарю. Вон нам катят на тележке жареный вековой вопрос, и первичными окажутся нежные грибы портабелла… И кстати, с сегодняшнего дня для всех без исключения — сухой закон.
— Хорошо, мы сделаем все, как ты велишь, — сказала Магда и яростно вперилась ему в глаза. — Но ты нам не сказал правды…
— Чего же я тебе не сказал, моя нежная незабудка, мой чистый утренний эдельвейс? — нахмурился Хэнк.
— Ты хочешь, чтобы мы взяли гору деньжищ и стали благополучными сытыми рантье?
Хэнк усмехнулся:
— А вот это уже второй вопрос! Это будет делом вашего личного выбора. Кем захотите, тем и станете. Я сам, например, отправляюсь на войну…
— С кем это? — удивился Лоренцо.
— Со Штатами… Наверное, с Израилем… Может быть, с Россией. Короче — со всем миром…
— Ну и что теперь? — спросил майор Швец. — Джангир слез со своего стульчика, утратив грозную значительность идола. Кивнул Десанту, и тот, не задавая ненужных вопросов, налил ему в толстый короткий стакан «Чивас Ригал» — любимый напиток хозяина.
Джангир пил виски мелкими глоточками, смаковал терпкий вкус, а глаза его были мечтательно прикрыты.
«Маленький какой, а зло-о-ой!» — подумал Швец с уважением.
— Так что делать-то теперь будем? А, босс? — снова поинтересовался Швец.
Чувства обиды, горечи, унижения за своего хозяина, запертые дисциплиной и долгой привычкой к послушанию, прорвались из самой глубины смиренной телохранительской души Десанта сдавленным воплем:
— Убить его, козла вонючего, надо! Вы только скажите, Петр Михалыч, я ему репу его тухлую в жопу забью!..
И грозно потряс своим тяжелым, вроде мельничного жернова, подбородком.
Но Джангир только на миг приоткрыл глаза, зыркнул коротко в его сторону, и Десант усох. Потом повернулся к Швецу:
— Чудище, Коля, обло, озорно, стозевно и лайяй…
— Что? — недопонял майор Швец. Из-за занятости, наверное, давно не читал стихов Тредиаковского. «Впрочем, — подумал Джангир, — их вообще никто и никогда не читал. Вошел в память целого народа одной строчкой, и то — в чужой книге — эпиграфом. Как академик Сахаров. Про водородную бомбу, которую он не то рассчитал, не то соорудил — вот это знают все. А найти бы хоть одного живого человека, который читал его великие правозащитные книги — такого даже мне не сыскать».
Джангир тряхнул головой, отогнал пустые мысли, сказал легко:
— Не тужи, Коля… Лайяй… Собака лайяй, ветер носит… Нервничает парень…
Швец опустил глаза в пол, долго молчал, потом сказал осторожно:
— Наверное… Не говоришь ты мне чего-то, босс… Тебе виднее… Но!..
— Что «но»? — спросил Джангир.
— Я отвечаю за твою безопасность… И ситуация с этим нервным отморозком вполне поганая… При первой возможности он попробует тебя убить…
— Нормально… — пожал худенькими плечиками Джангир. — Вот ты и думай, как ему не дать расплатиться со мной… Пусть он уйдет, как динамщик из ресторана — не рассчитавшись…
