Юная тигрица сильно отличалась от всех виденных мной раньше тэров. Она была альбиносом! Хотя нет, глаза у нее были ярко-голубые. А вот шерсть была белоснежной. Что это, генетические штучки или работа косметологов? Прямо спросить мне было как-то неудобно. И лицо. Это была уже точно не мордочка, а очень милое лицо, покрытое нежнейшей коротенькой белой шерсткой, с практически прозрачными усами, но зато с очень черными длинными-предлинными ресницами. Шерсть на голове была очень густой и довольно длинной и вилась крупными кольцами, в точности как у вчерашней дикторши канала Всемирных Новостей. Она была невероятно красива, эта юная тигрица. Или уже совсем не тигрица?
– Ну вот, Шерр,- сказала Мелисса,- теперь я познакомилась со всеми вашими детьми. Карина действительно удивительная красавица!
При этих словах Карина совсем не смутилась, только еще раз изобразила на месте танцевальное па.
– Теперь, когда все вопросы решены, мы с капитаном должны с вами попрощаться, нам пора улетать. Было приятно со всеми познакомиться. У вас прекрасная семья!
– О, мадам! Вы – на флаере? Куда вы летите?
– Карина, мы летим в Атлантику, юго-западнее Гибралтара. А в чем проблема?
– Мадам, я опаздываю! Мой друг ждет меня в Париже, мы собрались с ним на концерт в Олимпию! Меня задержали на репетиции, и теперь я боюсь не успеть! Мне надо попасть в Москву, к рейсу на Париж, и я не успеваю даже переодеться,- и Карина показала на свой спортивный джинсовый комбинезончик, очень симпатичный,- не могу же я в нем пойти в Олимпию! Вы не могли бы подбросить меня до московского Западного Порта? Это не так далеко.
– Карина, иди спокойно переодевайся. Мы подбросим тебя до Парижа. Где тебя будет ждать твой друг?
– В Центральном Порту, он, наверное, уже там.- Карина хихикнула.
– Мэм,- жалобно пророкотал Шерр,- вы обещали…
– Шерр, я помню. Алекс, иди потихоньку к флаеру. Карина, переодевайся и тоже приходи на площадь. Мы с Шером будем минут через двадцать, у нас есть еще дело. Фирра, ребята, до свидания. Успехов вам!
Я тоже попрощался с юношами и с хозяйкой, все еще пребывающей в состоянии мечтательной задумчивости, и вышел на улицу.
Сворачивая на аллею, ведущую к центральной площади поселка, где мы оставили наш флаер, я увидел, что Шерр несется огромными скачками по тропинке, вьющейся между сосен и пальм, к холмам, поросшим редким лесом, а Мелисса на пару метров опережает его, делая гигантские плавные прыжки, отталкиваясь от земли лишь изредка, чтобы скорректировать направление следующего прыжка-полета. В ее прекрасном беге не было ничего человеческого, ничего привычно-земного, но это меня не удивило, потому что я уже знал про встроенные антигравы селферов. Через несколько секунд Мелисса и Шерр скрылись за поворотом тропинки.
«Именно это Шерр и называл «побегать»,- подумал я.- Интересно, куда это они побежали?»
«И только ли «побегать» жаждал Шерр? Что это он лизал ее все время своим противным длинным розовым языком? И она, между прочим, его не останавливала»,- подала свой голос ревность, выбравшаяся из того дальнего уголка сознания, в который я с таким трудом ее загнал, возвращаясь с Марса. Ревность тут же призвала на помощь богатое воображение, которое развернуло красочные картины того, как Мелисса и Шерр падают в высокую траву, смеются, она чешет его за ухом, он жмурится от удовольствия, тянет к ней свои руки, обнимает, прижимает…
Все, довольно. Я усилием воли пытался отключить воображение и заткнуть глотку голосу ревности. Но ревность отыскала новый аргумент: «Интересно, отчего же Фирра так ревновала Шерра к Наде? Даже когти выпускала, что у тэров считается верхом неприличия! Дыма без огня не бывает!»
Тем временем ноги сами вынесли меня на площадь. Я присел на одну из массивных деревянных скамеек, стоящих в тени кленов, и успокаивал себя. «Ну, какая может быть ревность! Это просто нелепо! Тэры – другой биологический вид!» Я пытался отвлечься от мыслей об отношениях Мелиссы и Шерра, но поблизости ничего интересного не происходило, и площадь, и стадион, и детская площадка были пусты. Я стал смотреть в высокое синее небо с редкими кучевыми облаками и искать сходство их форм с чем-нибудь знакомым. Одно облако было похоже на корабль, древний морской парусник, а другое – на голову снежного волка. Остальные не были похожи ни на что, известное мне, и никак не могли помочь мне в борьбе с самим собой, вернее, с той частью меня, от которой я никак не мог избавиться. Недалеко от скамейки, на которой я сидел, журчал маленький фонтанчик, рядом на клумбе рос душистый табак, распространяя умиротворяющий аромат, легкая тень давала защиту от солнца, я был здоров и не голоден, мне было комфортно и удобно, только вот Мелисса с Шерром «бегали» уже двадцать семь минут…
