Машу обуревали чувства. Разные. В начале мероприятия - заносчивость и лёгкая грусть. Грусть - потому что интуитивно чувствовала, что лишняя на этом празднике жизни. Заносчивость - как в "Лиса и виноград": "не очень то и хотелось". Потом - осознание своей крутизны и превосходства: она на десять лет моложе Виктора, а сумела его так зацепить, что он ради неё рискует своим шансом, торгуется с Диктатором. А, ведь, у того можно за секунду впасть в немилость - ходили разные байки. Реакция на слова чудаковатого, не от мира сего, Тюрина была неоднозначной. Они едва ли парой слов перемолвились. Она ему - никто. Даже не жена товарища. Но для сироты ключевое слово "удочерить" сработало как выключатель, точнее: включатель. Оно включило что-то старое, почти забытое. Холодный ум подсказывал: "Он, ведь, теоретически произнёс эти слова, это ничего не значит". А оно, это старое ощущение, проступало связь логику, преодолевало разум, вселяло надежду. Надежду на что!? Девушка помнила то беззаботное мироощущение, когда она была под маминым крылом и папиной защитой. Мир был удивительно прекрасен, безопасен, добр. А потом, после больницы, выздоровления, в детдоме: пустота, неуверенность, жестокость. 'Нет, это глупые эмоции и глупые надежды. Нет смысла делать себе больно и цепляться за слова.' Девушка привыкла уже в блатной среде, что за слова отвечают не так, да и не за такие.
- Мы согласны удочерить Машу, - сказала и нежно притянула к себе Тюрина.
Эти слова Аллы Борисовны произвели эффект гранаты, пусть и не бомбы. Тюрин вдруг осознал, что ляпнул лишнее, а теперь включать задний ход неловко. Кроме того, он понял, что его слова о любви поняты совершенно конкретно. Для себя он ещё ничего не решил, точнее, даже не решал. Ещё сегодня утром он был зэк, со всеми вытекающими: нет смысла думать о свадьбе-женитьбе. А если б задумался? Выбрал бы Аллу? Теперь - не узнать. Два раза его поймали на слове. Ещё из лагеря не вышел, а уже появились жена и дочь. У Ивана Игоревича не было опыта воспитания детей. С другой стороны, Машу не особо и повоспитываешь, сама кого хочешь воспитает. И что ему делать со взрослой двадцатилетней половозрелой де.. женщиной? Ремнём лупить, если что? И Алла... Нет, глупо отрицать: ему с ней хорошо. И как с женщиной и как с собеседником. Но жениться...
Алла Борисовна "просчитала" Диктатора. Для того семейные отношения имеют завышенную ценность. Когда судьба висит на волоске, да ещё и над пропастью - можно совершить неординарный поступок. Он не был совсем уж необоснован. Маша была молодая и новенькая в их лагере. Алла Борисовна по старой учительской привычке давала советы, слегка опекала Машу, как-то раз выслушала её историю, слегка поучаствовала в отношениях Маши и Виктора. Но ни в матери ни в подруги не метила. Но слишком испугал её Диктатор. Сходу раскрыл её экстрасенсорные способности, грозил карами страшными. Подлость ситуации в том, что она умеет чувствовать будущее, и когда светлые глаза Диктатора упирались в неё, было отчётливо слышно, или, если хотите, ясновидно: судьба прогибается под его взглядом, пойдёшь наперекор воле - будущее изменится не в лучшую сторону. Прагматичность подсказала естественное решение: не перечить, подчиниться воле этого человека. А тут представился случай даже слегка подыграть. Причём, практически безболезненно: удочерять двадцатилетнюю деваху - это чистая формальность.
- Маша, что скажешь? Будешь сидеть? Или пойдешь к папе и маме?
"Не день, а индийское кино", - думал полковник Гаврилов. Маша сорвалась с места и обняла "родителей". Тюрин вначале от неожиданности оттопырил правую руку в сторону, а когда Маша уткнулась ему в грудь и, захлебываясь, рыдала - не знал, куда её деть. В конце концов, стал гладить девушку по голове, что вышло довольно естественно. Алла Борисовна что-то тихо нашептывала, но разобрать за Машиными всхлипываниями не было возможности. "Какая тонкая игра на человеческих чувствах!", - наблюдал начальник контроля: "Переставь слова местами, используй вместо "папа-мама" более строгие "отец-мать" - и столь яркого эффекта могло бы и не быть!"
- Алла, пусть Маша годик походит в ПТУ, потом решим - какое. В школу её нельзя - будет дурно влиять на детей. Культурно притрётся. Она щуплая - сойдёт за десятиклассницу. Теперь по работе. Тюрин, ты будешь работать в маленьком днепропетровском НИИ. Отдаю под твоё начало всех ваших женщин: Аллу, Тоню, Лизу, а впоследствии, можешь взять себе и Машу. Мужики пойдут воевать. Сами рвутся в бой. А ты, американец, пойдёшь воевать за русских?
- Пойду.
- Быть по сему. Полковник, срочно оформляй документы на освобождение. Всем - поселение четвертого, хотя нет, пусть будет третьего уровня. Я сегодня добрый. Но если через полгода ваша гоп-компанию не выдаст на-гора ещё одно гениальное открытие, слышь, Тюрин, вы поедете в село. Огурцы будете выращивать.
- Осмелюсь заметить: открытия - вещь непредсказуемая. С чего вы решили, что я смогу оправдать ваши ожидания?
