— Во-первых, по статусу положено. Ты — второй министр, публичное лицо, должен подавать пример стране, людям. Во-вторых, жены — твои щиты. Марина защитила уд, а Лариса защитит сердце. Понятно? И вообще, мы этот вопрос уже обсуждали много раз. Мне надоело убеждать в очевидных вещах. Во, идёт твоя красавица.
Взрослый, матёрый муж, Юревич, нет, он не почувствовал себя маленьким и глупым. Он вспомнил, сколько реальных лет Корибуту. «Прямо, заботливый отец нашёл жену шалопаю-сыну, да и только! Но обиды нет. Лариса — идеал! Боже, какая она красивая! Вся в белом… Кажется, даже красивее Марины. Да, Саня — изобретатель. Инженер человеческих душ. Придумал новую традицию: дружка у второй жены — первая. Раньше, вроде бы, было положено выбирать дружка и дружку из неженатых? А тут… А, всё равно хорошо, радостно!»
— Как прошли переговоры с русскими, господа?
— Дерьмо! Дерьмо!! Дерьмо-о-о!!! Меня, директора ЦРУ, посылали на встречу с кем?
— А с кем? Мы думали — с Юревичем, вторым министром спецслужб?
— Вот именно! Почему я должен ходить с надорванным ухом? Я вас спрашиваю?!
— Господи, да что у вас там случилось?
— Дерьмо! Случилось — дерьмо!
— А давайте я вам дам поясненьице. У русских есть такая замечательная пословица: «Пошёл за шерстью, а вернулся стриженым». Вот у нас как раз такой случай. Это я вам заявляю официально, как глава делегации и министр иностранных дел.
— Господа, вы нас изводите. Скажите же, наконец: что случилось?
— Видите ли, случилась подмена. Подмена целей, людей, результатов. Нас восхитительненько переиграли. И не подкопаешься — сами сдались. Какую цель нам поставили владыки? Надавить на русских. Они всюду виноваты: отбомбились первые по бедной Польше, заразили радиоактивной пылью половину Европы, нарушили кучу международных законов, геноцидили мирных поляков. А Австрия? А Швейцария? А Суэцкий канал? А Турция? Впрочем, Турцию ещё пришлось бы доказывать. Нам было поручено угрозами выдавить у них Суэцкий канал, выплаты компенсаций, ввод наблюдателей на ядерные объекты, возврат ельцинского подарка опять в Россию.
— Ближе к делу, это мы знаем.
— Ближе к делу? «Минога хочишь — мало полючиш». Вот вам ответ русских.
— А что эта абракадабра значит?
— Это ответ их полномочного представителя.
— Что, Юревич вот так прямо вам и сказал?
— Всё не так. Не Юревич и не сразу. Сначала их представитель предъявил свои верительные грамоты. Это был не Юревич. Это был: вождь армянских земель в составе СССР, член национального совета СССР, личный друг Диктатора Серго Матевосян! Весёленько?
— Это же абсурд… Его аикью ниже ста. Чего он мог напереговаривать?.. Это бред!
— Бред не бред, а ухо мне оторвал. И нашего уважаемого дипломата чуть не задушил.
— Душил?! На переговорах?!
— Этот дикарь с гор глаза как выпучил, как давай ими вращать — я думал, они сейчас из орбит выпадут. А потом стало совсем не весело. Когда он затянул мне галстук и сказал: «Эту масонскую веровку болше не наси — задушу!»
— Да что ж вы так странно рассказываете? Вот так сразу и начал душить? Сходу?
— О, а вот и Серго пришёл! Рассказывай дорогой, как всё прошло?
— Нормално прошло, Сань. Висе как ти и ужил: я сибя вёл с ними, как с воришками из соседнего аула, которие мой баран крал. Они сели, такие важные, а я им сразу казал…
— Нет, сначала мы поздоровались, всё по протоколу. Были несколько удивлены, что вместо Юревича — Матевосян. Дали свои верительные грамоты, взяли их. Была проблема: переводчика с армянского у нас не было. А Матевосян очень плохо говорит по-русски. Очень сильный акцент. А меня по-русски учили в Йеле, а не в подворотнях Еревана. Матевосян тоже нас приветствовал. Мы тогда перевели это, как традиционное приветствие армян, выражение уважения родителей собеседника.
— … казал: «Я ваш маму ипал, я вашу папу ипал».
— После переговоров специалисты по русскому языку нам прояснили ситуацию. Это было сильнейшее оскорбление.
— Дерьмо! Я ему только начал диктовать список наших претензий, упомянул Польшу, Турцию, а он глаза как выпучит, хвать меня за ухо и лицом в стол толчет…
— «Ах, ти, син ишака! Эта ти на нас палакав направиль! Эта ти туркам аружия даваль! А туркав, я резаль, и ваши самалёты сбиваль. И нипизэ — я взрываль. И Польшу — тоже. Мине Сань какую-та штуку даль пастаражить, а сам писать пашель, а я кнопочки понажималь. А патом оказалась — Полши савсэм нэт». Так я казал, как ти учил, Сань. Толка этат американец крепкий — не уписальса; у миня висе писают, кагда уха кручу. А этот — нет. Крепкий.
— Не может быть… Неужели у них такой бардак? И такие придурки играют «красной кнопкой»?
— А дайте и мне кнопку посмотреть? А то я уже долго Президент, а кнопу мне не показывали. Носят в закрытом чемоданчике. Моника, принеси кофе!
— А телохранители?!
