— Всё верно. Это принципиальный вопрос нашей идеологии. Жить нужно по совести, а не по закону. «Закон одинаков для всех», — есть такая фраза. Она нам не подходит. И вообще, этот подход к обустройству жизни — порочен. Псевдообъективность судей — вредная иллюзия. У нас судить будут старосты и военные и общественные советы. И все эти дела влияют на рейтинги. И старост, и членов советов. Судить должны люди, лично знающие виноватца. При зыбких доказательствах, возьмут на поруки, но будут отвечать. А популярная во всём мире судебная система, хороша только в теории. А пользы — как от сферического коня в вакууме. Никогда, ни в какие времена эта система нормально не работала. Когда рассуживал двух купцов авторитетный третий — это было нормально. А эта система… Она не работала ни в Советском Союзе, старом, я имею в виду, ни при царе, до революции. Нигде на Западе эта система тоже толка не дала. Там тоже садят невиновных и отпускают виновных. Но всё по закону: так улики легли.
— Но хоця бы Кансцитуцыю мы примем? Пачэму эта нельзя?
— Александр Григорьевич, в нашей стране всё течёт, всё быстро меняется. Нет смысла писать бумажку, которую через пару месяцев мы захотим переписывать, потому что жизнь будет не соответствовать. Давайте закругляться.
— Нет позвольте! У меня ещё есть вопросы. Я сейчас автоматизирую нашу банковскую систему, а меня люди спрашивают. Как второго министра. А я им не знаю что ответить. Почему мы не отдаём сбережения старого СССР?
— Это очень сложный вопрос. Как вы все знаете, официальная версия нашего государства такая: «Горбачёв украл, отдал Штатам». На самом деле всё намного сложнее, если говорить о том, куда делись эти деньги. Но это не столь важно. Более важно другое: мы не можем отдать эти деньги. Их нет в нашей экономике. Александр Григорьевич…
— Да, падтверждаю, так и есть. Нет.
— Погодите, погодите, есть ещё вопрос. Мне нравился рок. Сейчас у меня столько работы, что голову некогда поднять, не то что — музыку слушать. Но это — принципиальный вопрос. Не много ли у нас перегибов? Русская литература неплохая, но мы отказыватся от хороших произведений зарубежных писателей, запрещаем слушать зарубежную музыку. Зачем эти «стерильные» условия? В чём опасность?
— О вреде чужих культур. Культура является продолжением идеологии. Ключиком, открывающим душу. Сначала человек читает книгу англичанина, одобренную цензурой. Потом ему каким-либо путём попадает в руки книга того же автора, но запрещённая цензурой. А потом он читает то, что интересно. Сношаться приятно с любой бабой, хоть с проституткой. Но вы же не идёте на трассу к самым дешёвым? Заводите зачем-то жену, детей? А ведь в финансовом плане это будет значительно выгодней: не нужно одевать, кормить, лечить, тратиться на детей и т. д. Своя культура это своя жена. Культура — это и есть народ. Самоидентификация происходит на основе культуры. В несколько меньшей степени — по крови, то есть по расе, фенотипу, морде лица. Будь моя воля, я бы выбирал оба признака. Но наследие империи не позволяет использовать кровь — народы сильно перемешались. И поэтому нужно настаивать на абсолютности культуры, как признака самоидентификации.
Второй момент. Попробую на примере детей показать проникновение паразитных программ. Наверняка вам случалось наблюдать, как, отдав на выходные детей бабушке, получают разбалованных, которых потом ещё неделю нужно приводит в чувство. Очень легко дети подхватывают дурные привычки. Хорошее, правильное, прививается значительно большими усилиями.
Просмотр ревностным мусульманином порнографического журнала — брешь в его вере. Таких потом вербуют в шпионы. То же самое и у нас. Слушание западной музыки, песен, где не понимаешь ни слова на чужом языке, создаёт моду на их культуру. Даже если не моду, то хотя бы приятие. Как в сказке про лисичку и скалочку. Сначала перед носом машут морковкой, потом одевают шоры, следом выстраивают стены, которые стоят по бокам дороги на бойню. А поворачивать придётся, преодолевая поток толпы с горящими глазами.
Если у больного сбилось управление, оно поражено паразитными программами, он болен раком — это лечится ядами, химиотерапией. После этого, главная проблема: не умереть от простейшей инфекции, ибо иммунитет на нуле. Таких больных содержат в сверхстерильных условиях. Аналог — недопущение чужой культуры, и следом — идеологии. В принципе. Показательно, что большинство диссидентов СССР — писатели, художники, певцы. Дорога, начинающаяся с Юрае Хип и Битлз, кончается бородатым трансвеститом, победителем в конкурсе певцов. Если жертву трудно сбросить в пропасть: она будет сопротивляться, то завести за руку постепенно, по лестнице, ступенька за ступенькой — вполне реально.
Начитавшись мопассанов, русская элита балакала на французском, вместо того чтобы бить Наполеона в хвост и в гриву. Любовь к чужой культуре была оплачена жизнями, в том числе и простого народа.
— Но позвольте! Ги де Мопассан жил позднее войны с Наполеоном!
