— А вот, ваши коллеги по работе утверждают, что у вас с Фёдоровым была связь…
— Так он — их начальник, им ещё с ним работать. Связь была, но я решила её порвать, завершить, кончить. Что вы душу мне мотаете!? Он хотел меня взять силой, а я его стукнула! Что тут сложного?
— Путаетесь, гражданка Журавлёва. В словах, показаниях. Потерпевший утверждает, что он разоблачил ваше воровство, сказал вам об этом, а вы его хотели убить, чтобы замести следы.
— Але, Иван Мартынович, это Журавлёв. У вас случайно нет знакомого адвоката?
— Таким образом, ваше дело прекращено за отсутствием состава преступления.
— Иван Мартынович, спасибо за помощь. У Фёдорова деньги, он бы меня посадил, если бы не вы.
— Ну что вы, Светочка! Пусть он сам радуется, что не сел. Счастья вам. Увольняйтесь оттуда, Юрино увольнение скоро будет, я «держу руку на пульсе». Завершайте все дела.
— Эй ты, иди сюда.
— Что вы хотите, товарищ милиционер.
— Я тебе не товарищ, гнида.
— Ай-ай-яй, больно, а-а-а!
— Ещё что-то будешь делать Светке Журавлёвой — яйца оторву. Или наоборот, закрою в камеру к «цветным» и попрошу опустить. Хоть у тебя только попытка изнасилования, но им решение суда не нужно. Я думаю, ты и сам знаешь, что делают со взломщиками «мохнатых сейфов»?
— Ай-ай-яй, а-а-а, понял я, понял! Больно!
— Петрович, ну, как прошло?
— Нормально, командир.
Со дня моего неудачного утопления прошло около месяца. Квартиру мы доверили продавать Мартынычу. Договорились, что если мы решим менять гражданство и продавать квартиру, то позвоним и скажем. Тогда он и продаст. Он несколько раз заходил в гости, приносил Маше игрушки, фрукты всякие дорогущие. Никогда не приходил с пустыми руками. Тем не менее, было страшно доверять жилье другому человеку. Квартиры в Северодвинске стоят не очень дорого, если сравнить с Москвой. Но это всё, что у нас было. Восемьдесят процентов денег по стандартной рыночной стоимости нам положили на счёт в ГосБанке СССР. Был маленький филиал и в нашем Северодвинске. Кто бы мог подумать? А остальное Мартыныч пообещал положить на счёт после продажи квартиры и мебели. Мебель Мартыныч посоветовал не пересылать — уж больно далеко. Нотариус проверил его документы, сказал, что всё в порядке, да и вообще, успокоил: «Я Ивана Мартыновича уже четвёртый год знаю. Сколько он уже квартир ваших, переселенцев, продал, даже не упомню. Не волнуйтесь, молодые люди, он очень порядочный человек, консул СССР в Северодвинске, всё будет хорошо». Света всё равно беспокоится, но я поверил.
Вот, сегодня утром наша маленькая семья загрузилась в неплохую пятидверную «Ниву» Мартыныча, и он сам нас отвез в Архангельск. Поселил в одной из квартир русско-российского общества дружбы, дал телефон консула СССР в Архангельске. Дал денег на текущие расходы. Как по мне — слишком много. Видно что-то такое почувствовал — подсунул какую-то специальную книжку, где я расписался за деньги. Строго приказал гулять по городу. Вроде будет ещё кто-то ехать, как мы, и нужно пару дней обождать. Нам дадут сопровождающего. Зачем? Что мы, маленькие? «Так надо», — один ответ.
— Мартынович, скажи, зачем ваш Петрович переоделся в милиционера и Свету запугивал? Мы же пили вместе! Я вам доверился…
— Эх, Юрик, ты ещё мал и… Ладно, замнём для ясности. Скажу тебе так: мы, СССР, заинтересованы в тебе, Юра. А семья идёт в нагрузку, как в былые времена сувенир к простыни. Понял?
— Не очень…
— Эх… Как бы тебе объяснить, чтоб ты не обиделся? Света тебе изменила? Изменила. К любовнику уходить собралась? Собралась. Захотел бы ты бросить свою дочурку и уехать свит за очи? Вопрос. Но даже если бы уехал без них. Мог сломаться. А нафиг ты такой нужен? Психология, понимаешь…
— Ка-какая психология?
— Петрович той акцией заставил Свету почувствовать: что она могла потерять. А она могла. Мы могли помочь тебе забрать Машу и дали бы тебе в СССР новую жену. А она осталась бы с разбитым корытом — без смысла жизни.
— Ну, она бы могла от Фёдорова нарожать…
— Ну, ты и дурик, Юрик. Прости, конечно. Ты же её любишь! Причём тут возможности!? Тебе с какой женой охота быть: с молодой красивой или с любимой?
— Да я просто так спросил, без упрёка. Мне так, конечно, лучше. Спасибо вам большое, Иван Мартынович.
— Не выкай. И не «спасибо», а «благодарю». И благодари подлеца, мерзавца, циника Петровича. Он работал. А то волком на него поглядываешь. Можно подумать, ему делать было нехрен, Свету твою запугивать, с небес на землю спускать.
Гуляем второй день. Сводили Машу в театр, в кино, в видеокафе. Везде реклама на английском, в магазинах много разных товаров, но, куда нам? Не привыкли, да и незачем. Вчера видели драку возле ресторана. Какие-то крутые между собой разбирались. Свету вырвало. Обтёрлась снегом.
— Светик, пойдём на квартиру, хватит на сегодня культурной программы.
— Да, только по дороге в аптеку надо зайти.
Дома я узнал, что было нужно в аптеке. Тест на беременность дал две полоски.
