— Здравствуй, Юрочка! Любовь моя, а почему сегодня так поздно? Я уже два раз суп подогревала.
— Мрак! Только ты — мой свет, Светик, в этом тёмном царстве. Сегодня особо много дерьма узнал. Мрак, чё в мире творится. Завтра буду подробно убеждаться, но и так верю — хоть и не хочется. Почувствовал себя маленьким и беззащитным. Если бы половину от этого узнал в России — пошёл бы второй раз топиться — такая безнадёга. Но тут, может, есть надежда. Сейчас умоюсь — расскажу.
— Ой, как вкусно пахнет. Где мой суп? В общем, так…
— Потом Юр, поешь спокойно.
— Это да, проголодался, много в спортзал ходил: просто убегал от чтения.
— Щедрин сказал, что я отстаю от графика, но в то, что я сегодня надыбал… Просто крышу сносит. Посидел подольше. Игорь сказал что несекретно. Слушай.
— Анатолий Андреевич, как же так, чё мы молчим, чё не ответим? Их не просто убивать надо, на куски рвать.
— Ты кто?
— В смысле?
— Профессия твоя, зачем ты здесь.
— Это да, понял. Ну, так я уже готов, хватит меня политинформацией и физо пичкать.
— Сомневаюсь. Ты в середине курса, так что работай дальше.
— Не сомневайтесь, готов.
— Ладно, торопыга, вот тебе ситуация. Завтра тебе, в составе сил флота СССР, придется столкнуться нос к носу с твоими однокашниками по Нахимовке. Они будут в войсках России, твоим противником. А послезавтра тебе придётся потопить корабль с женщинами и детьми, не русскими, пусть там будут только английские дети. Сможешь?
— Не знаю, вряд ли.
— Это тебе и ответ — иди читай, проникайся. Чтоб ты не подумал, что я просто от тебя отмахиваюсь, напишу картину маслом. 1941 год, леса Белоруссии, партизаны против немцев. Может, сначала кому-то не хотелось устраивать засады, стрелять подло в спину. Я думаю, ты имеешь представление, насколько боевой, экономический, демографический потенциалы США, сильнее нашего? Вот, и партизанам не сравниться было с силой немецкой регулярной армии. Было бы глупо партизанам выйти из леса, построиться развёрнутым строем и пойти в психическую атаку? Со временем, у кого-то дочь изнасиловали, у кого-то всю еду забрали, любимую корову увели, а где-то и село полностью сожгли. Ходил за грибами — уцелел. И вот тогда… Эти парни действительно стали готовы зубами глотки врагов рвать. Ты — не готов. Тебя вынули из дерьма, отмыли, дали знание. А ты похож на бойца, выучившего новый приём, который думает, что всё постиг и стал непобедимым. Распетушился: «Где тут циклопы?!» Ты ещё ничего не знаешь. Нам готовят судьбу индейцев Америки. Хотят извести всех под корень. Не только русских, не только белых — всех людей. Ты даже не представляешь: кто наш враг и как он силён. Пока не прочтешь всё положенное, не сдашь все контрольные, не убедишься что это все, правда — ты не готов. Поэтому тебе спецкурсы и спецподготовку пока не вводят.
К майским праздникам «курс молодого бойца» прошёл. Теперь я знаю много. Не всё, но достаточно. Достаточно, чтобы цель оправдывала средства. Уже понимаю и одобряю восстановление памятников Сталину и Берии. Уже готов морально, сильно укрепился физически. Принял новую присягу СССР. Точнее, считалось, что это восстановление старой присяги 86-го года. Был один любопытный момент. Стандартный ответ «Служу Советскому Союзу» сменился на «Служу русскому народу». Почему-то впечатлило. Вроде, цинизма поднабрался за свою жизнь немало, а тут, чуть на слезу не пробило. Пришлось, через усилие, проглотить комок в горле и ответить то, что положено.
У Маши неделю назад в школе было приключение. Даже непонятно: хорошее или плохое. Судите сами. В столовой Маше подружка передала соль, Маша сказала: «Спасибо». И вдруг, старшеклассник, как выяснилось потом, Андрей Кривонос, говорит ей: «Дура, нельзя говорить «спасибо», вас же, бестолочей, ещё в детском саду учат: «благодарю»! «Спаси Бог» христиане придумали! Мы не говорим «поспасибствовал», а говорим «поблагодарил»! Вася Куницин стоял в очереди через три человека, всё слышал, вытянул руку, показал указательным пальцем на Андрея и сказал громко: «Поединок»! Какой-то другой старшеклассник из очереди так же демонстративно поднял руку вверх: «Справедливо, видок»!
Мне это всё Света рассказывала, она на большой перемене часто выходит из цеха в зал раздачи, специально, чтоб с Машей взглядами встретиться, улыбнуться друг другу. Не подходила и не разговаривала, чтоб не дразнили, просто улыбнулась дочке — и уже на душе теплее. А тут такая ситуация на ровном месте. После занятий состоялся поединок в спортзале. Могли присутствовать только: причастные, очевидцы, их назвали видоками, преподаватель, видимо физрук, Свете разрешили присутствовать, Маша была.
