Три года он жил по инерции. Выучил рейтинговую систему, три раза смотрел своё дело. Несколько раз за последние два месяца пытался специально вмешаться в чужие дела, проявив те качества, которых от него ждут, исправиться, так сказать. Но опытные психологи и детектор лжи опровергли его жалкие попытки. Только призовых очков сняли немного за попытку обмана РС — вот и весь результат. Как сказал психолог: «Иван, вы должны искренне помочь, реально осознать порочность невмешательства во зло». Постепенно злость вытравила из характера поздние наносы: служебные и городские привычки. Парень стал прежним фермером. Тоже малообщительным, но не равнодушным. Ему не рассказывали секрет: давно уже была написана и успешно работала программа, анализирующая мимику. В тот момент, когда он заступился за Тютю, он был совершенно искренен. Он защищал слабого, как сделал бы это на своей ферме, где был хозяином. Зачем вмешался? Противно стало. Явного слабака кинулись бить всей бригадой. Могли, теоретически, забить насмерть. Вспомнил Ваня, за что он тут сидит, взяло зло: что ему стоило тогда тех хулиганов раскидать и защитить девушку? Ну и что, что русскую? С него бы не убыло. Стало стыдно, противно. Можно сказать, что он выместил зло на своей бригаде. Но это ему зачлось. Ему сняли половину штрафных очков, хотя и не сообщили.
Иван перестал быть равнодушным. Это заставило его совершить дикий поступок: пойти в оперчасть и сознаться.
— Ну, ты даёшь, Ваня! За всю службу так не смеялся. Американский диверсант, говоришь? Чего только люди не придумают, чтоб из шахты «сдрыснуть». Ну и что, что английский хороший? У нас в школах хорошо учат. Этим ты меня не «купишь». Где закопал оружие, взрывчатку? Нету? Жаль. Было бы забавно тебя на следственный эксперимент свозить. Ой, горе мне с тобой, иди к себе пока. Я подумаю: что можно сделать. Кстати, чтоб уменьшить твоё желание использовать для освобождения негодные способы, сообщу тебе радость: за защиту Тюрина с тебя списали триста очков. Так что, кончай дурковать, и без этого имеешь хорошие перспективы выйти на волю. Всё, иди, и считай, что этого разговора не было!
Последние полгода бригада Литвина стабильно держала первое место по шахте. Не по валовой добыче, а по приведённому интегральному показателю. Для его бригады это стало смыслом жизни, своеобразной игрой. Изучив все методы по книгам, экспериментировали, придумывали новое, пробовали. Иногда получалось чуть хуже, иногда — чуть лучше. Но: цель — ничто, движение — всё. Эта суета отвлекала от дурных мыслей. В основном, придумывали Олег и Тютя. Но наконец, все не выдержали. Тупик! Больше из системы не выжать. Кроме того, их почти двойная норма заставляла соседние бригады коситься. И хотя безопасность и порядок в зоне были на высоте, но и осторожность, в данном вопросе, лишней не будет. Решили всей бригадой просить себе роботов. Тютя ликовал! Беседа с начлагом, как ни странно, завершилась успехом. Дело в том, что 8-я бригада почивала на лаврах. Они давали примерно тройную норму. И хотя по валу это было в полтора-два раза больше двойной нормы 7-й, Олеговной бригады, но потенциал роботов явно использовался не полностью.
— Товарищ начальник лагеря разрешите доложить?
— Докладывай, Семён, что случилось?
— У нас объявился американский диверсант.
— А ну дыхни!
— Х-х-х!
— Нормальный, а «пургу несёшь».
— Это не я, это Чёрный «пургу несёт». Я так думаю: опять у них в восьмой тёрки. Но данных нет. Может, опять вне зоны действия систем контроля что-то «мутят». Тот эпизод давно был, но мало ли что у них…
— А ко мне сегодня другой гонец приходил: Литвин просил его бригаду на роботов перевести. Новых нам не дадут, но можно сделать некоторую перестановку. Заодно и проблему «диверсанта» решим. А Тюрина на ремонт кинем, наш рукастый Руслан Калугин сменил режим на более мягкий.
— Нормальное решение. Вылечим истерику Чёрному.
