Тоня не смогла выдавить из себя признание в любви, хотя ей было сладко в присутствии Корибута. Даже его откровенное признание политика, как это обычно бывает с влюблёнными всех времён и народов, сработало не в минус, а в плюс. «Честный и прямолинейный, а не изворотливый словоблуд, как коммунисты или демократы в России. Он — вон какой! Простой и сложный, великий и доступный. Не зазнайка, вроде Тюрина. Не корыстен, как Аллочка. Не беспредельщик, каким был Олег раньше. Похож на Ваню: надёжный, сильный, только поинтересней будет. На любой сложный вопрос находит понятный ответ… А я — кто? Зэчка, глупая девчонка. Уже пару недель — мужняя жена. И у него есть жена и дети. Хотя о великой любви ничего не было слышно, но личную жизнь могли и не освещать.»
— Тонь, о чём это вы так долго с Корибутом говорили?
— Ну… Я его поблагодарила за спасение тебя, любимого. А потом, не поверишь, о культуре говорили.
— Ннда? Поверю. На первый раз.
— Хха… Слушайте, Саня сказал, что врач, тот, кто врёт! Правда, интересно?!
— Если быть честным, то это трактовка Семихлебова. А генерал Иванов расшифровывает так: «обращающий в свет жизненную силу», «в» «ра» «ч». Че, чи — это жизненная сила. В языке осталось много следов нашей истинной культуры. Но, только следов… Теперь до правды очень трудно докопаться. Сначала всё жгли христиане, инквизиция, потом Романовы переплавляли золотые книги с рунами. Греки ездили не за золотым руном. А за рунами. И не греки, а жрецИ, по-современному: жрецы. Потом сказка мифологизировалась. Короче, Олег, где мой чай?
— Кипяток кончился, я заново чайник поставил. Вон нас — какая толпа выпивальщиков.
— Ладно, за это — не накажу. Ха-ха-ха!
— Ха-ха-ха!
— Га-га-га!
— Хэ-хэ-хэ!
— Кстати, ты — засранец.
— Это почему?
— А пошто до сих пор пасынка не забрал?
— Ё! Точняк, мы с Лизой думали… Забыл. А ты как узнал? А нам — можно?
— Раз говорю — значит можно. Он тут, недалеко, в Днепре, в «Солнышке». Как узнал… Скажем так: я всё знаю. Ха-ха-ха!
— Ха-ха-ха!
— Ха-ха-ха!
— Ванечка, любимый, живой, мой муж.
«Скоро уедет на войну».
— Боже, солнышко моё, как здорово жить, видеть тебя. Да, американского Президента и рядом нельзя ставить с нашим Диктатором. Как мне повезло…
— Ваня, а ты наших детей помнишь?
— То есть?
— Ну, там, на том свете, в Нави, как говорит Диктатор, тебя нашли и притащили души наших будущих детей. Ты их не помнишь?
— Нет, ничего не помню. На крыше накрыло, вырубился, а очнулся только в больнице. Но, помочь им появиться на свет, я готов.
— Лежи спокойно, пошляк. Вечером. Как бы отблагодарить Александра Владимировича? У него всё есть…
— В том числе и молодая красивая жена…
— Да ну, тебя! Я серьёзно.
— Он — за народ радеет. Личного ты ничего не придумаешь. Тютя, например, изобретения изобретает. Диктатор этому рад. Придумай и ты чего-нибудь, пока без брюха. Алла, например, в институте шуршит в поте лица. Ты тоже можешь. Ты ж в лаборатории работаешь.
— Я пока только лаборант. В химтехе ещё тарахтеть и тарахтеть.
— Знаешь, как были сделаны большинство открытий в химии?
— Ну. Как?
— Случайно разбитыми пробирками.
— Ты предлагаешь вредительством заняться?
— Боже упаси. Думать и пробовать. Благо, служебное положение тебе позволяет.
— Иван Игоревич, а вы химию хорошо знаете?
— Тоня, что за вопрос? Нормально знаю.
— А какие задачи вам Диктатор поставил по химии?
— Погоди-погоди. Ты хочешь украсть мой хлеб? Или Терминатор завербовал тебя в американские шпионки?
— Ха-ха! Хочу отблагодарить Александра Владимировича…
— А-а! Это совсем другое дело. Рубан что-то в самом начале говорил про какой-то «термит». Они это вещество подсмотрели, наверно, у американцев. Потому что Рубан сослался на Юревича. И название уже есть. Не, ну ты такое видела?! Характеристики известны, название есть, а вещества — нет! Темнил Рубан, точно. Это не важно. Это вещество, с его слов, похоже на напалм, но даёт при горении на воздухе 3000 градусов. Вояки хотят этим жечь танки, самолёты и корабли. Это значит, что данное вещество должно хорошо брать железные и алюминиевые сплавы. Возможно: углепластик. Вижу тут техническое противоречие: оно должно быть достаточно инертным, чтобы кислород воздуха его не жёг, с другой стороны, дать такую температуру могут только очень активные процессы и активные вещества. Нужно учесть, что на многих сплавах будет краска и окислы, то есть напрямую взаимодействовать с целевыми агентами может быть трудно. Как будущий химик, ты должна знать, что в алюминиевых контейнерах перевозят многие кислоты. Оксидная плёнка отлично держит. Я бы советовал, не ставить задачей подбирать вещества, дающие искомый эффект при реакции с металлами. Тот же фосфор, к примеру, известен давно, но он имеет другие свойства и боевое применение. Лучше иметь бинарный состав, перед применением смешать… И должен быть третий компонент, который будет создавать над зоной реакции бескислородный слой воздуха.
— Боже мой! Благодарю за лекцию, Иван Игоревич. Но, наверно, я не справлюсь. Это всё очень сложно.
