— Ладно, темнила. На всяк случай произношу приказ: отца и мать Джона Черни, изъять без порчи здоровья. Точнее, с минимальной порчей здоровья. Всякие ампулы, газ и прочую лабуду применять можно, лишь бы сердце выдержало. Тазеры не рекомендую. Риск, хоть и мизерный, есть. И доставить к нам, в СССР. Не срочно. Изъять — побыстрее, в течение недели, по возможности. Доставить — обычным порядком, с ближайшим ПП.
— Принято, доставить тихим ходом подводным пассажирским.
— Сделаешь — доложишь. После изъятия.
— Ваня, уже поздно, поехали ко мне домой. Переночуешь, с семьёй познакомишься. Завтра съездишь домой, официально у Тони «добро» получишь. Кстати, ты имей в виду, этот ритуал имеет силу в обе стороны. Меня тут тоже могут укокошить. А у меня уже два с половиной ребёнка…
— Саня, тебе не кажется, что ты злоупотребляешь положением? Когда вытаскивал родителей Чёрного? У меня есть гора более важных задач для оперативных групп.
— Нет, не кажется. Я — лицо, витрина нашей системы, того, что мы строим, куда ведём народ. Я не ворую, не потакаю личным прихотям, не репрессирую по личным пристрастиям и не летаю на рыбалку на вертолёте. Но если так случилось, что я принял личное участие в судьбе человека, и при этом допустил ошибку, то должен отвечать. Вопрос нравственного выбора и ошибка были личными, а отвечать приходится должности. Для сохранения моего «белого и пушистого» внешнего вида вполне оправданно применять ресурсы государства. Вопрос моей честности, это не личный вопрос, а государственный. Посмотри на отношение к нашей команде. Тут я тоже, вроде бы, злоупотребляю, делаю вам поблажки, исключения, наказываю в ручном режиме.
— Ты имеешь в виду «наказание» Серёги новой женой?
— Типа того. Но это можно посчитать постоянной прибавкой к рейтингу социальных заслуг. Разве нет? Некоей компенсацией за доверие и риск на начальном этапе. Не так много людей пошло бы против системы. То, что я немного использовал волошбу для вашей вербовки, ничего не меняет.
— Надо же, я не заметил ничего такого.
— Чуть-чуть, потому и не заметил. Не переживай. Вы — реальные герои и патриоты. Я веду речь не об этом. О честности правителя. Это аналог закона. Того, идеального, которого никогда в жизни никто не видел. Оттуда росли корни кровавого воскресенья 1905-го года. Люди искали правды, надеялись найти её у царя. Люди желают, чтобы с ними поступали честно, справедливо, по закону, или даже по понятиям. К примеру, когда гаишник в моей первой жизни ловил меня на реальном нарушении правил дорожного движения, я молча доставал деньги. А когда он пытался «развести» меня, я дико возмущался, стоял до последнего, платить не хотел. Хотя в обоих случаях доказательная база была одинаковая: никакая. Любой человек должен иметь совесть, и жить по ней. То, что большая часть народа её сейчас потеряла, подменила жизнью по закону, спряталась за формальными отговорками — наша общая беда. И это нужно преодолеть, воспитать совесть. Твоё управление «Л» собирает кровавую жатву не ради крови, как таковой, не ради наказания предателей. Чем виноваты члены их семей? А для воспитания остальных. Поэтому пиар-составляющая этих действий важнее реальной.
— И что, это воспитает совесть?
— Страх заставить осознавать проступки, действовать праведно. А потом это войдёт в привычку. Следующее поколение будет копировать ДЕЙСТВИЯ родителей, и будет воспитано жить по совести. Ради воспитания детей сегодняшнего поколения, ты и режешь предателей.
— Что-то мы далеко ушли от темы.
— Как на меня, то всё понятно. Если я ругал того же Серёгу, то он и сам осознавал, что «накосячил». Чего на меня обижаться? Все мы можем совершать ошибки. Вопрос в мотивах, осознании и желании исправить. Я — ошибся. Лёха был прав: нужно было остаться циничным отморозком, не выделываться, дать парню умереть, не экспериментировать с волошбой. Если откровенно, я списываю это на свой молодой организм. Его гормоны иногда подталкивают меня к экстремальным поступкам. Хотя, чаще всего, мой старый ум обуздывает порывы молодого организма. Но в данном, конкретном случае, я не сдержался, ошибся, потом ещё ошибся в волшебном ритуале. Нужно за ошибки отвечать. Причём, не формально, по старой традиции: откупился и был таков. Чем мы тогда будем лучше врагов или коммунистов?
— Я понял. Но! Это не отменяет использование госресурсов в личных целях.
— Толя, родителей Чёрного я вытащил, злоупотребляя, но обязанности по кровному братству я взял лично.
— Ой-ой-ой! Как страшно! Перспектива: взять в жёны первую красотку города. Ужас!
— Я уже повинился. Именно она меня просила спасти её любимого. Что тут сказать? Молодой красивой девушке отказать труднее, чем старой и некрасивой.
— Га-га-га!
— Га-га-га!
— Нормально. Толя, останови плёнку. Там есть ещё что-то важное?
— Нет. В принципе, дальше можно не слушать.
— Эт самое, я считаю, что за последний период, Корибута править не требуется.
— Нормально, присоединяюсь. Серёга?
