Это было не совсем верно. «Уазик» шёл по мосту, но в конце уже виднелась техника.
— Зинаида Николаевна, а почему вы моих солдат отправили переодеваться в ваши ЗК?
— Не нравится?
— Нет, отличный костюм. Дорогой, небось? Время жалко. Людей из завалов спасать нужно. Оперативно.
— А пацанов молодых не жалко? ОЗК — ещё ладно бы. После элэрок можно будет работать. Но противогазы — дерьмо! Там же: стандартный угольный фильтр! Он от пыли не защищает! Это мы уже проходили. Двадцать минут — максимум. А потом пыль идёт в легкие. Всей страной костный мозг сдавали. И ещё, не называйте ваших бойцов солдатами. Вы им не платите, они не сольдо зарабатывают, а родину защищают. Саня услышит — будет обижаться.
— Ага, ага, ага…
== Ковалёв в эпицентре.
Мост закончился, вылезли из машины, осмотрелись. Картина напоминала фантастику. ЛР-3 имел базу от БТР-60, снаружи он был облеплен листами свинца. Вверх, метров на 10, на телескопической трубе, уходила площадка с антеннами странной формы. Как уже знал Рохлин, это и были МД-излучатели. Они были родственниками тех, что режут, размягчают камень, но настроены на другой режим работы. Расслабляли не электронную частоту эфира, а нуклонную. После облучения на месте обычного вещества оставался нуклонный коктейль, из которого через полчаса образовывались разнообразные химические элементы. Но — только стабильные изотопы!
— Генерал! Не трогайте протовещество! Это опасно! Корка «намёрзнет», потом от костюма не отдерёте! Как маленький, ей богу! И Ковалёв мой такой же. Вон, вертолётиком играется.
Ковалёв запускал БПЛА.
— Здравия желаю, государь!
— Здравия желаю, генерал. А разве он будет работать? Фон же везде? Электроника в радиации не работает.
— То их, буржуйская, полупроводниковая, не работает. А наша, расово правильная, работает. Только сбоит иногда, но тут полное программно-аппаратное дублирование. Специально для таких условий сделано. А база компонентов — не полупроводники, а микролампы. Наша запорожская «Гамма» производит. А ученый коллектив — ваш, красноярцы бывшие. Так что, полетит, никуда не денется.
Действительно, БПЛА поднялся с земли и полетел. Ковалёв управлял с помощью переносного компьютера, который тоже был в военном исполнении, и работал.
— А зачем запускаете?
— Мы имеем трёхмерную модель вашего города. Этого района — тоже. Но! Он подвергся удару. Там — крышу сорвало, там — дом разрушило. Нужно внести правки, чтобы иметь актуальную модель. ЛР-ки, когда проходят, сразу отмечают на этой своеобразной карте места обработки.
— Ага, чтобы два раза не делать одно и то же!
— Не только. Чтобы знать: где можно безопасно ходить. Вы сейчас бойцов нагоните сюда, а мы их поставим работать туда, где нет радиации. Выйдет нормально.
Рохлин смотрел на экран переносного компьютера. Серый фон зданий, дорог, покорёженных автомобилей, расцвечивался различными цветами: от тёмно-бордового до темно-фиолетового. «Надо так понимать, что раз после ЛР остаётся темно-фиолетовый, то это самый низкий фон.» Здания выше второго этажа цвет не изменяли. ЛР этот участок улицы уже обработала, ниже второго этажа всё было фиолетовое, а выше — розовое.
— Николай Васильевич, а почему тут розовый?
— Военная тайна. Но вам — скажу. Неизвестный науке эффект. Релаксация нуклонной частоты возможна, только если луч проходит через ядро Земли. Планеты. Потому и излучатели на высоких штангах. Не переживайте, когда будет время, ЛР пройдут ближе к зданиям и дочистят всю поверхность. Это даже не вторая, а третья очередь.
— А чёрный цвет бывает?
— Бывает, но мы проходим на два сантиметра вглубь вещества. Больше не нужно. Вопрос оптимума по соотношению качество/энергия. Кстати, распорядитесь при случае, чтоб нам давали топливо. Мы в аэропорту народ напрягли, тут заправляемся прямо из заправок. Как бы, воруем. Лучше это дело формализовать, чтоб недоразумений не было. У вас же: вариация капитализма, как НЭП. У нас общинный строй, всё общее, нет проблемы оплаты, собственности. Почти.
— Добро. Коля, может, перейдем на «ты»?
— Легко.
— Скажи мне честно: зачем вы приехали? Не помощь, а родственники Корибута?
— Лев, веришь, будь моя воля, сидел бы дома, тише воды. Это у Зины шило в одном месте. А мне сидеть дома, когда баба под танк кинулась, не с руки. Корибут — тот ещё фрукт. Может и полосонуть.
— Это — да…
— Про Валентина Андреевича ничего не знаю. Сам выспрашивай. Зина у бабки с дедом — единственный ребёнок. Хоть и не сознаются, но, скорее всего, мотивы солидарности, опеки.
Прибыла фура с роботами и автобус с людьми. Люди без суеты выходили наружу. По характерным движениям было заметно, что это не молодые люди. Рохлин подошёл ближе, убедился в своей догадке по лицам в масках. Прибывшие стали забираться в фуру, заводить моторы, и выходить уже в другой «одежде», внутри дронов. Приехало штук пять подъёмных кранов, ещё два автобуса. На этот раз — с его, российскими солдатами. «Нет, даже думать надо привыкать по светлорусски: с бойцами». Командиры взводов строили личный состав. К ним подошла Корибут. Игнорируя субординацию напрочь, обратилась сразу к бойцам.
