Неподготовленная война не имела слишком уж далеко идущих целей – Эрхард не обещал народу взять штурмом Москву и Петроград. Нет, достаточно забрать польские земли до Минска, где ступал сапог германского солдата в семнадцатом, да прибалтийские губернии – Виленскую, Рижскую и Эстляндскую. Канцлер убеждал подданных империи: Россия поймёт, на чьей стороне сила, и примкнёт к сильному. С её безграничными ресурсами за спиной Рейх непобедим в любой войне с французами, а британцы пусть сидят на своём острове и не лезут в континентальные дела. Понятое дело, континентальным державам придётся поделиться колониями с новым европейским лидером.
«Малая война» стоила немалых жертв.
Это Сергей Королёв ощутил в Одессе. Второй раз он увидел чёрные отметины войны на вокзале в Перми. Из почтового вагона выгружали гробы офицеров, погибших в первый же день германской кампании.
Артиллерийский полковой оркестр играл траурный марш. Вдоль перрона выстроилась комендантская рота, за ней скучилась группа цивильных. Дюжие унтеры вытащили три гроба.
Как ни торопился Сергей, ему не пристало бежать с вокзала, не отдав долг коллегам-канонирам. Он приблизился и опустил чемодан к ноге. Отдал честь, фуражка переместилась к сгибу локтя.
Несмотря на печальную обстановку, ему в глаза бросилась совсем молодая женщина с чёрным платком поверх волнистых светлых волос. В сопровождении убитой горем матроны она приблизилась к закрытому гробу.
На лице незнакомки с приличествующей положению постной миной он не разглядел и доли скорби, что выражала пожилая женщина, верно – мать павшего офицера. Скорее, к показной печали примешивалась досада. Страна погрязла в огромной трагедии под названием «война», а в семьях не прекращались маленькие домашние драмы. Что же натворил безвестный артиллерист, над гробом которого витийствовал православный батюшка, что жена и после смерти не желает явить ему благосклонность?
Отвлечённые размышления были забыты по прибытии в часть. Сердце радостно подпрыгнуло, когда буквально за будкой часового Сергей увидел Бестужева. Один из двух «золотых мальчиков» из Академии, с которым особо не был близок, одним своим нахождением здесь дал понять – рука покойного Засядько привела куда надо, не в заурядный артиллерийский полк, а в…
- Привет, одесское недоразумение! – узнал его ракетчик, знакомым жестом накручивая на палец тонкий ус. – Растолстел, округлился, весь в форме, как настоящий военный. Сам на себя не похож.
- Здравия желаю! – подчёркнуто официально повёл себя новоприбывший. До смерти не хотелось, чтоб старые знакомые помнили его разнузданным юношей с портовыми замашками. – Прибыл по окончании артиллерийско-инженерного училища для прохождения службы.
- Вот тебе и на… - удивился Бестужев. – Откуда что берётся. Как же теперь к тебе обращаться? Не иначе как «гражданин инженер-лейтенант»? Или по имени-отчеству? Кстати, и отчества твоего-то не знаю.
- Полностью – Баландин Сергей Павлович. Можно как прежде – Серёжа. Просто вы от меня больше никаких «та шо за мансы» и «я дико звиняюсь» не услышите. Детство кончилось, игры тоже.
- Надо же, что армия с людьми делает! Из одесской шпаны – человека. Ладно, я – заместитель главного инженера нашей богадельни. Так что можешь считать, что представился начальству. Предписание потом в канцелярию сдашь.
- Есть!
- Перестань изображать из себя оловянного солдатика, - Бестужев взял его за локоть. – Пока что кидай чемодан в мою берлогу, распоряжусь коменданту подыскать тебе что-то получше. А сейчас пойдём – покажу наших малышей. Клянусь Богом, в Петрограде тебе ни о чём подобном не рассказывали.
Тон старого знакомого был весёлый, но по глазам, особенно по ряби морщинок вокруг них, нездоровому цвету кожи, Сергей заметил, что позолота потрескалась. Рядом шагал высокий, породистый, но очень усталый человек.
Про «о подобном не рассказывали» он не соврал.
На ажурном стальном каркасе изготовилась ракета крайне необычного вида. Основание её составил пакет из четырёх сигар длинной метра три, по одному небольшому перу стабилизатора на каждой. Сверху был водружен пятый цилиндр таких же размеров, стенки выкрашены в жизнерадостные чёрно-белые шашечки.
- Двухступенчатая, - догадался Серёжа. – Какая огромная! А почему первая ступень – составная? Один двигатель большего диаметра – проще.
- Так-то оно так, - согласился Бестужев. – Но, во-первых, мощность наших двигателей упирается в теплостойкость сплавов. Так что в некоторых случаях – наоборот, проще экстенсивный путь. А во-вторых, мы используем стабилизацию за счёт управления тягой. В головной части гироскопический датчик, соединённый с пневмоэлектрической системой дросселирования подачи топлива. Теоретически, ракета способна висеть неподвижно, уравновешивая массой тягу.
- Да… Не скрою – восхищён. Пока в Петрограде на плацу сбивал сапоги и зубрил углы прицеливая трёхдюймового миномета, тут настоящие дела делались. Надо же, у самых совершенных аэропланов тяга, создаваемая пропеллером, во много раз меньше веса аппарата!
