В этот момент погас свет. Стало темно, как в пещере, и наступила какая-то тревожная тишина. Джим не сразу сообразил, что это прекратилась циркуляция воздуха от нагнетателя на крыше. Завизжала какая-то женщина. К ней присоединилась другая, повыше тоном. Голоса в темноте вопрошали, жаловались, успокаивали.
В вестибюле показался свет, и Джим услышал голос отца:
— Тихо там. Это просто авария. Имейте терпение.
Огонек двинулся в их сторону и вскоре осветил их.
— А вы, ребята, шли бы спать.
Отец прошел дальше. Где-то гремел доктор, убеждая кого-то замолчать и успокоиться.
Отец Джима вернулся и на этот раз сказал:
— Всем надеть скафандры. И респираторы. Мы надеемся исправить повреждение через несколько минут, но осторожность не помешает. Не волнуйтесь: давление будет держаться еще по крайней мере полчаса. Вполне достаточно для того, чтобы одеться, если даже мы так быстро не управимся.
Всюду зажигались огни, и вскоре если не в комнатах, то в коридорах стало достаточно светло. Везде замаячили фигуры людей, влезающих в скафандры. Джим и Фрэнк, поскольку собирались уходить, уже были в скафандрах, при оружии и с масками на головах.
— Может, проскочим сейчас? — предложил Фрэнк.
— Нет, — ответил Джим, — они все еще на кухне. Там свет.
По коридору шел доктор Макрей. Джим остановил его.
— Док, как вы думаете, скоро починят электричество?
— Ты что, смеешься?
— Почему, док?
— Это очередная пакость Бичера. Он отключил нас от сети.
— Вы уверены?
— Аварии нет, мы проверяли. Я еще удивляюсь, почему Бичер этого раньше не сделал. Но вы, ребята, не болтайте, отец Джима и так с ног сбился, утихомиривая нервных дамочек.
Несмотря на уговоры капитана Марло, истинное положение вещей скоро стало известно всем. Давление падало медленно, так медленно, что необходимо было оповестить всех и распорядиться, чтобы все надели респираторы. Иначе недостаток кислорода мог бы захватить многих врасплох. Теперь уже бесполезно стало придерживаться версии об аварии, которую вот-вот исправят. Температура в здании постепенно понижалась. Замерзнуть в закрытом изолированном здании они не могли, но ночной холод все же проникал внутрь.
Марло перенес штаб в вестибюль, где заседали при свете фонарика. Джим с Фрэнком потихоньку прокрались туда и спрятались в темноте. Им хотелось быть в курсе дел и совсем не хотелось идти спать, как им было велено, тем более что их кровати, как верно заметил Фрэнк, были уже заняты миссис Марло, Оливером и Филлис. Они не отказались от намерения уйти через мусорный люк, но знали, что там слишком людно и улизнуть незаметно вряд ли удастся.
К Марло подошел Джо Хартли, один из гидропоников колонии, а за ним его жена — она несла их маленькую дочку в защитной пластиковой палатке, над которой, как труба, торчал нагнетатель.
— Мистер Марло, то есть капитан…
— Да?
— Надо что-то делать. Наш ребенок этого не выдержит. У нее круп, а мы не можем добраться до нее, чтобы ей помочь.
К ним протиснулся Макрей.
— Надо было показать ее мне, Джо. — Он осмотрел ребенка через пластик и сказал: — По-моему, малышка в порядке.
— Она больна, говорю вам.
— Хм-м… от такого осмотра, конечно, мало толку и температуру нельзя измерить, но мне кажется, опасности нет.
— Вы просто хотите меня успокоить, — сердито сказал Хартли. — Что можно сказать, когда она под колпаком?
— Что тут поделаешь, сынок, — сказал доктор.
— Что поделаешь! Что-нибудь да надо делать. Это не может…
Жена дернула его за рукав, они пошептались, и Хартли сказал:
— Капитан Марло!
— Да, мистер Хартли.
— Вы как хотите, а с меня хватит. У меня жена и ребенок.
— Вам решать, — холодно сказал Марло и отвернулся.
— Но… — Хартли умолк, видя, что Марло больше не обращает на него внимания. Он нерешительно постоял, как будто ожидал, что его будут отговаривать. Жена тронула его за руку, и они пошли к главному выходу.
— Чего они от меня ждут? Чуда? — спросил Марло у Макрея.
— Вот именно, сынок. Люди в большинстве своем так и не становятся взрослыми, все ждут, что папа достанет им луну с неба. Однако Джо ненароком сказал правду — надо что-то делать.
— Не вижу, что можно сделать, пока Саттон с Толендом не закончат.
— Нельзя их больше ждать, сынок. Надо прорываться отсюда. Теоретически в респираторе можно прожить много суток, но на практике это не пройдет, на что и рассчитывает Бичер. Нельзя до бесконечности держать несколько сот людей в темноте и холоде, да еще и в масках. Дело кончится паникой.
Даже сквозь маску чувствовалось, как устал Марло.
— Не можем же мы прорыть туннель наружу. Выход один — через дверь, а дверь перекрыта. Это самоубийство.
— Придется рискнуть, сынок. Я возглавлю вылазку.
— Нет, я, — вздохнул Марло.
— У тебя жена и дети. А у меня никого, и я так долго живу взаймы, что уже со счета сбился.
— Это моя привилегия, так что вопрос решен.
— Это мы еще посмотрим.
— Я сказал, вопрос решен, сэр!
Они не доспорили — внутренняя дверь шлюза открылась, и вошла, шатаясь, миссис Хартли. Она безудержно рыдала, держа на руках девочку в защитной колыбельке.
