Больше сообщений не было; Дон выбрался из толпы и пошел к зданию ИТТ. Не то чтобы он ожидал встретить там в этот час Изобел; он надеялся узнать еще какие-нибудь новости. Не успев добраться до ИТТ, Дон напоролся на отряд военной полиции, разгонявший уличную толпу. Военная полиция заставила его повернуть назад и рассеяла скопление людей у здания газеты. Когда Дон уходил, единственным существом, которое там оставалось, был дракон, глаза которого смотрели в разные стороны; казалось, он читает все бюллетени сразу. Дон хотел задержаться, чтобы спросить дракона, не знаком ли он с Сэром Исааком, и если да, то где его можно отыскать. Но патрульные оттеснили Дона. Дракона они даже не пытались оторвать от его занятия, и скоро вся улица осталась в полном распоряжении псевдо- ящера.
Старый Чарли так спать и не ложился. Он сидел в кресле и курил, держа под рукой топор. Дон рассказал ему все, что удалось узнать.
— Как по-твоему, Чарли, они высадятся на планету?
Чарли встал, подошел к столу, вытащил из ящика точильный камень и принялся легкими касаниями править лезвие топора.
— Все может быть.
— А нам что делать, ты как думаешь?
— Ложиться спать.
— Я не смогу заснуть. Для чего ты затачиваешь эту штуку?
— Это мой ресторан, — старик взял топор и взвесил его в руке. — И это моя страна.
Он метнул оружие. Топор два раза перевернулся в воздухе и вонзился в деревянный столб в противоположном конце зала.
— Осторожнее! Ты можешь кого-нибудь поранить.
— Иди спать.
— Но…
— Тебе нужно хотя бы немного выспаться. Иначе завтра будешь жалеть.
Он повернулся к Дону спиной, и тот не смог из него больше вытянуть ни слова. Махнув на Чарли рукой, Дон вернулся в свою каморку; спать он решил не ложиться, а хорошенечко все обдумать. До него еще долго доносился скрежет точила по стали.
Дона снова разбудили сирены: уже почти рассвело. Он вышел в кухню. Чарли все еще торчал у плиты.
— Что происходит?
— Завтрак.
Одной рукой Чарли снял со сковороды поджаренное яйцо и положил его на ломоть хлеба, другой — разбил еще одно и вылил его в кипящий жир. Накрыв яичницу сверху вторым куском хлеба, он протянул сэндвич Дону.
Дон взял бутерброд и, прежде чем начать говорить, положил себе в рот кусок.
— Спасибо. Но какого черта включили сирены?
— Идет бой. Послушай.
Откуда-то издалека послышался приглушенный взрыв; не успел он затихнуть, как совсем неподалеку раздалось сухое шипение лучемета. В туманном воздухе отчетливо пахло горелым деревом.
— Вот это да! — громко воскликнул Дон. Голос его звенел. — Они и вправду высадились!
Его челюсти по инерции пережевывали бутерброд.
Чарли хмыкнул. Дон продолжал:
— Пора сматываться отсюда.
— Куда?
Крыть Дону было нечем. Он прикончил сэндвич и выглянул в окно. Запах гари усилился. В конце улицы появился военный отряд. Солдаты бежали рысцой.
— Смотри-ка! Форма не наша!
— Конечно, нет.
Отряд остановился. От него отделились трое солдат и двинулись по переулку, останавливаясь у всех дверей и колотя в них прикладами.
— Выходите! Эй, вы! Все на улицу!
Двое подошли к ресторану, один из них всадил ногой в дверь. Створки распахнулись.
— Выходите на улицу! Мы сейчас подожжем здание!
Тот, что кричал, был одет в зеленую маскировочную форму с двумя шевронами; он держал в руках «рейнольдс», а на спине у него был пристроен блок питания к излучателю. Он осмотрелся.
— Вот это — то, что нам надо! — он обернулся к товарищу: — Джо, поищи лейтенанта! — И сказал Чарли: — А ты, приятель, зажарь-ка нам десяток яиц. И побыстрее — сейчас будем поджигать.
Дон замер на месте, не зная, что делать и что отвечать. С «рейнольдсом» шутки плохи. Было похоже, что Чарли думает то же самое — он безропотно подошел к плите.
И вдруг китаец повернулся лицом к солдату. Рука его сжимала топор. Дон так и не понял, что произошло дальше. Блеск полированной стали, глухой шлепок, словно по колоде мясника, и топор почти по самую рукоятку вонзился солдату в грудь.
Тот не издал ни звука — лишь удивленно оглянулся и медленно повалился, не выпуская из рук оружия. Он распластался на полу, и лучемет выскользнул из его пальцев.
Пока солдат падал, его напарник стоял неподвижно, держа оружие наизготовку. И лишь когда командир выпустил излучатель из рук, он поднял свой лучемет и выстрелил старому Чарли прямо в лицо. Потом он повернулся и прицелился в Дона. Дон замер, глядя в черный зрачок излучателя.
Сердце Дона, ударило, ему показалось, всего три раза, не больше, пока они так стояли. Но вот солдат чуть опустил оружие и заорал:
— Выходи! Быстро!
Дон не сводил глаз с лучемета. Солдат дернул стволом, и Дон вышел на улицу. Душа его потемнела от гнева: сейчас ему больше всего хотелось прикончить солдата, убившего старину Чарли. Не имело значения, что в гибели Чарли была виновата война; Дон не думал, не хотел думать о ее жестоких законах. Но что он мог сделать с пустыми руками против оружия? Ничего. И он подчинился. Дон еще не успел выйти из ресторана, когда солдат принялся поливать из «рейнольдса»; Дон услышал как свистит луч, ударяя в сухое дерево.
