— Подождите минуту. Я с вами, — и он исчез за дверью туалета.
— Может, пошлем его к черту, а? — предложил Текс тихим голосом.
— Идея неплохая. Но мне хотелось бы найти с ним общий язык.
— Ну что ж, может быть, он не выдержит завтрашних испытаний.
— Или я, — грустно добавил Мэтт.
— А может, и я. Ладно, ты прав, Мэтт, потерпим. Между прочим, ты не думал о том, чтобы подыскать себе постоянного товарища по комнате? Хочешь будем жить вместе?
— Согласен.
Они пожали друг другу руки.
— Вот и отлично, значит, вопрос решен, — продолжал Текс. — Меня поселили с хорошим парнем, но у него отыскался земляк, с которым он хотел бы жить в одной комнате. Так вот, этот земляк зашел к нему перед ужином, они сели рядом и давай калякать на хинди. Я, естественно, ничего не понял и чувствовал себя как дурак. Затем они переключились на бейсик[26] — проявили, так сказать, вежливость, — а мне от этого только хуже стало.
— С нервами у тебя вроде бы все в порядке, Текс.
— Это только на первый взгляд. Мы все Джермэны — очень чувствительный народ. Возьми моего дядю Боди. Один раз он пришел на ярмарку посмотреть на бега и так разволновался, что вскочил между оглоблями одноколки, помчался по кругу и выиграл два забега перед тем, как его догнали и выбросили вон.
— Шутишь!
— Честное слово. Приза он, конечно, никакого не выиграл. Его дисквалифицировали — забеги-то были для двухлеток, а он оказался чуток постарше.
Наконец, к ним присоединился Берк, и втроем они направились к купольному залу. Точно такая же идея пришла в голову еще нескольким сотням кандидатов, но администрация предвидела такую возможность. У лестницы, ведущей в шахту, где лежал разбившийся «Килрой», стоял дежурный кадет, который пропускал желающих группами по десять человек, причем только в сопровождении кадета. Берк посмотрел на вытянувшуюся очередь и сказал:
— Ждать нет никакого смысла. Элементарная арифметика.
Мэтт заколебался.
— Давай подождем, — вмешался Текс. — Может быть, кому-нибудь надоест.
— Пока, придурки, — Берк пожал плечами и пошел прочь.
— Знаешь, Текс, по-моему, он прав, — произнес Мэтт с сомнением в голосе.
— Конечно, прав, — кивнул Текс, — но зато мы от него избавились, верно?
Весь зал представлял собой мемориальный музей Патрульной службы. Юноши проходили мимо экспонатов: вот бортовой журнал первого космического корабля, совершившего полет к Марсу, фотография взлета космолета, отправившегося в экспедицию на Венеру, которая закончилась катастрофой, модели немецких ракет, которые применялись во время Второй глобальной войны, карандашный набросок карты обратной стороны Луны, найденный в обломках «Килроя». Они подошли к нише, задняя стена которой представляла собой огромную стереофотографию освещенной ослепительными лучами Солнца лунной поверхности на фоне черного неба, усеянного звездами, и родной Земли среди них.
На первом плане стоял молодой человек, одетый в старомодный космический скафандр. Через прозрачный пластик шлема были отчетливо видны черты его лица — улыбающийся рот, веселые глаза и густые русые волосы, коротко подстриженные по моде конца прошлого века. Под фотографией виднелась надпись: «Лейтенант Эзра Далквист[27], один из тех, кто положил начало славным традициям Патрульной службы. 1966–1996 гг.».
— Где-нибудь рядом должно быть написано, что он такое сделал, — прошептал Мэтт.
— Что-то не видно, — прошептал в ответ Текс. — А почему ты говоришь шепотом?
— Нет, я не говорю ше… Впрочем, действительно. В конце концов, он не может нас слышать, правда? А смотри, вот фонограмма!
— Чего ты ждешь? Жми на кнопку.
Мэтт послушался, и ниша наполнилась звуками Пятой симфонии Бетховена. Музыка постепенно стихла, и раздался голос диктора:
— Сначала Патрульная служба была укомплектована офицерами, посланными всеми странами, которые составляли тогда Западную Федерацию. Некоторые офицеры были честными и преданными своему делу, тогда как другие — нет. В 1996 году был день, одновременно позорный и славный в истории Космической патрульной службы, когда была сделана попытка осуществить государственный переворот — так называемый «мятеж полковников». Группа высокопоставленных офицеров, действуя с военной базы на Луне, попыталась захватить власть над всем миром. Заговор мог бы оказаться успешным, если бы не лейтенант Далквист. Он вывел из строя все атомные ракеты в арсенале базы, вывернув из них взрыватели и удалив заряды. Но при этом он получил такую дозу радиации, что скончался от ожогов.
Диктор замолчал, и снова послышалась негромкая музыка — на этот раз это была «Валгалла» из «Гибели богов»[28].
Текс глубоко вздохнул; Мэтт тоже заметил, что все это время сдерживал дыхание. Он начал дышать нормально, и боль в ФУДИ сделалась меньше. За их спинами раздался смешок. Юноши обернулись. У входа в нишу стоял Жерар Берк, опершись плечом о притолоку.
— Чего они только не делают, чтобы произвести впечатление, — заметил он. — Будьте настороже, ребята, а то и вправду во все это поверите.
— Что ты хочешь этим сказать? Какое еще впечатление?
Берк показал рукой на фотографии.
