мне могла объявить только коллегия министерства, а за не понравившуюся
начальнику АХО территорию - фактически он сам, уменьшить размер
квартальной премии тоже он.
Это так, вспомнилась очередная нелепость, а сколько их было, - не перечислить.
Глушко достаточно долго провел времени, обсуждая со мной действительно
важные вопросы. Совершенно между прочим он спросил, сколько времени
нужно для реализации изменения, о котором я, к прискорбию, только от него и
услышал, так как оно вообще не затрагивало работы теоретиков, что само по
себе свидетельствовало, что оно весьма незначительно и непринципиально. Я
сказал, что изменение моей работы просто не затрагивает, а вообще, как я его
понял, речь идет о такой мелочи, что просто неудобно тратить его время. Он не
давал больше никаких пояснений, и мы начали осмотр стендов теоротделения,
включая корпус огромных нагрузочных стендов, о которых я уже писал.
87
Валентин Петрович был очень внимателен, и, с учетом своей специальности и
занимаемой должности, проявил себя наилучшим образом.
Наступил вечер, я проводил В.П. в кабинет Сергеева и хотел уйти, но он
попросил с согласия Сергеева меня задержаться и присутствовать при их
беседе.
Я твердо знаю, что, когда ругаются большие начальники (а куда уж здесь
больше), лучше всего держаться подальше, но выхода у меня не было.
Беседа началась с просьбы Глушко принять и реализовать это злосчастное
изменение в самые короткие сроки. В ответ Сергеев произнес очень длинную
речь с перечнем работ, которые должна сделать для этого наша организация.
Названия работ звучали весьма солидно, но, по сути, речь шла о совершенно
ерундовой работе, нужно все время помнить, что НПО «Электроприбор» (в то
время у нас было такое название) искало любые причины, чтобы убедить
начальство в Москве, что все дело в необходимости внести изменения в нашу
продукцию по причинам, зависящим от РКК «Энергия», причем длительность
их внесения определяется многими месяцами. Но никого обмануть было нельзя,
все прекрасно понимали, в чем дело. К сожалению, наш руководитель в этой
ситуации не разобрался и вел себя с Глушко абсолютно неправильно.
Он не учел, что речь шла о главной советской работе в РКТ и о В.П.Глушко, для
которого сделать ракету «Энергия» было самым главным делом в это время в
жизни. Сергеев почему-то решил (и в этом, безусловно, виноваты
многочисленные подхалимы в его окружении), что он ровня Глушко. Оба
дважды герои, оба руководители больших фирм, так что они одинаково
авторитетны в руководящих кругах СССР. Это было серьезнейшее
заблуждение. Глушко был в РКТ фигурой №1, который был вхож вплоть до
генерального секретаря ЦК КПСС, а Сергеев – один из достаточно
многочисленных руководителей фирм, пусть даже важных, и никакие награды
этого факта изменить не могли. О «вхожести» к генеральному секретарю ЦК и
даже к первому секретарю ЦК компартии Украины и речи быть не могло. Но
этого Сергеев так и не понял. А чтобы понять значимость Глушко, отмечу, что с
ним советовались, кого назначить нашим министром после ухода Афанасьева.
Поэтому разговор с Глушко Сергеев вел, исходя из собственного понимания их
взаимного положения, и говорил так. “Я буду сам заниматься своим делом и сам
называть сроки, спорить со мной бесполезно, я такой же начальник, как
Валентин Петрович”.
Я так и не понял, почему Глушко хотел, чтобы я присутствовал при этом очень
тяжелом разговоре, тем более что я и рта не открыл. Поняв, что уговорить
Сергеева принять изменение с реальными сроками реализации ему не удастся, а
время уже 12 часов ночи, он произнес заключительную фразу, которая означала
на самом деле снятие Сергеева с работы, хотя сам В.Г. этого так и не понял и
тогда, и потом, когда это снятие состоялось.
88
Глушко сказал (я привожу его слова, как я их запомнил, хотя смысл сохранен
полностью): «Я с Вами больше работать не смогу». На этом они и расстались,
на следующее утро самолет отбыл в Москву.
Работа по «Энергии» продолжалась, но уровень ее организации был крайне
низок.
Ответственные сотрудники нашего главка, присланные для надзора за нами, и,
видя полную бесперспективность своей жизни в Харькове, с целью хоть какой-
то надежды вернуться домой, изо всех сил советовали Сергееву создать
оперативный штаб по руководству нашими работами по этому комплексу,
поставить меня во главе этого штаба, т.е. дать мне реальную власть, а самому
продолжать сидеть в своем кресле, по-прежнему ничего не делая. Так уже
делалось фактически (при непротивлении Сергеева) т.е. никакими приказами
это не оформлялось, официально штаб не создавался, но реально я вел работы
на фирме, а все остальные от безысходности ходили на мои так называемые
«оперативки» и выполняли все принимаемые там решения. Этим методом мы
