Скажи ему: «исполни обещание, которое ты дал мне, о царь обезьян. Помни, что добродетель вечна, а иначе, сегодня же расставшись с жизнью, ты окажешься в пасти смерти, куда тебя отправят в поисках Бали мои стрелы!» Лакшмана смотрел на измученного горем старшего брата в приступе ярости. Отважный потомок славной династии Ману был глубоко расстроен и возмущен поведением царя обезьян.
Царский сын обратился к своему старшему брату, нежному, ласковому, но глубоко печальному несмотря на веселый нрав:
— Эта обезьяна — нецивилизованное создание. Он не усматривает связи между заключенным с тобой дружественным союзом и обретенными с твоей помощью благами. Ясно, что он не сможет долго наслаждаться счастьем царя обезьян. Он не спешит исполнить долг перед другом и по глупости превратился в раба семейного счастья. Поэтому пусть он умрет, отправляясь вслед за Бали. Трон нельзя доверять тому, кто лишен добродетели. Я не в силах сдержать неистового гнева! Я немедленно убью вероломного Сугриву! С этого дня сын Бали вместе с вожаками обезьян поможет нам в поисках царевны! Рама благоразумно остановил Лакшману, который с луком в руках уже готов был исполнить свои слова и жаждал боя:
— Герои, подобны тебе в этом мире не совершают такого греха! Воин, благородно сдержавший порыв гнева, считается величайшим из героев. Не порочь своей чистой души, о Лакшмана! Возроди в своем сердце былую радость союза с Сугривой. Говори с ним сдержанно, избегая резких выражений и принимая во внимание его проволочку. Вняв совету старшего брата, доблестный Лакшмана отправился в город Кишкиндху. Мудрый и добродетельный, он всем сердцем желал сделать брату приятное. Полный негодования вошел Лакшмана в город обезьян, сжимая в руках свой могучий как у Индры лук, огромный, словно высокая гора Мандара. Преданный интересам Рамы, Лакшмана равный Брихаспати, размышлял, как он обратится и ответит Сугриве. Полный гнева за брата, Лакшмана стремительно приближался к цели, подобно надвигающейся буре, с корнем вырывая шалу, талу, ашвакарну и другие деревья, встречавшиеся ему на пути, словно огромный слон, под ногами которого крушатся горы и скалы. Наконец этот тигр в роду Икшваку увидел великолепный город царя обезьян, неприступную Кишкиндху, раскинувшуюся в недрах скалы и полную доблестных воинов. С дрожащими от гнева губами Лакшмана увидел огромных с виду обезьян, обходивших город. Заметив этого героя, обезьяны, подобные слонам, стали готовиться к бою, срывая верхушки скал, поднимая валуны, выламывая деревья. Гнев Лакшманы вспыхнул с новой силой, подобно пылающей жаровне, и сотни обезьян разбежались во все стороны от разъяренного воина, подобного богу смерти в час разрушения мира. Вожаки пришли во дворец Сугривы сообщить ему о появлении Лакшманы и его гневе, но царь обезьян, в это время развлекаясь с Тарой, не придал значения словам тех львов среди обезьян. По приказу министров обезьяны с шерстью, ставшей дыбом, огромные, как горы, слоны или облака, высыпали из города. Наводящие ужас своими ногтями и зубами, тигриными пастями, они заняли свои места. Многие из них обладали силой десяти слонов, другие были в десять раз сильнее, а третьи обладали силой тысячи слонов. Разгневанный Лакшмана увидел, что Кишкиндха полна могучих и доблестных обезьян, вооруженных стволами деревьев, и неприступна. Перелезая через стены и рвы, те обезьяны мужественно выходили в открытое поле навстречу врагу. Безразличная развращенность Сугривы и вызывающее поведение обезьян, вызвали в доблестном Лакшмане, отстаивающем интересы своего старшего брата, новую волну гнева. Тяжело дыша и горячо вздыхая, этот лев среди людей метал неистовые взгляды, напоминая жаровню, извергающую клубы дыма. Его острые стрелы были подобны трепещущим змеиным языкам, воинские доспехи — яду, а лук — кольцам. Лакшмана казался пятиглавым змеем или пылающим огнем накануне уничтожения мира, или разгневанным царем змей. Ангада, вышедший ему навстречу, пребывал в ужасе и крайнем смущении. Знаменитый воин Лакшмана с красными от гнева глазами приказал ему:
— О дитя, сообщи Сугриве о моем приходе! Скажи, что здесь младший брат Рамы. О повергающий врагов, измученный горем брата Лакшмана ожидает у твоих ворот. Дорогое дитя, оповести своего государя и немедля вернись и передай мне его ответ. Ангада, трепеща всей душой, побежал искать дядю, который теперь жил во дворце его отца и сказал:
